-41-
Когда я пришла в больницу и, отчаянно хромая, как подбитая птица, на ресепшене я довольно быстро узнала, куда положили Билла, и пошла к нему в палату.
Билл лежал на кровати, а вокруг него снова пищали эти ужасные аппараты.
- Билли…- прошептала я сквозь слезы.
Я подошла к его кровати и села рядом, однако потом моих сил на это не хватило, и я легла рядом с любимым, положив руку ему на грудь, а второй рукой взяв его за руку. У меня не хватало дыхания. Я, как человек, находящийся в приступе астмы, начала задыхаться от слез, переполнявших меня. Я лежала в больнице и, что называется, в ус не дула, а мой близкий, самый любимый человек…человек, без которого моя жизнь станет, как раньше, пустой и нелепой, лежит в коме…во второй раз в своей жизни…
- Билли, очнись, я тебя очень прошу…Я не выживу, если с тобой что-то случится…- плакала я, лежа рядом с ним. – Не оставляй меня одну…я прошу тебя…Я тебя люблю…
Почему-то в этот момент в голову пришла песня из их второго альбома, «In die Nacht»:
- Ich will da nicht allein sein
Lass uns gemeinsam – In die Nacht
Irgendwann wird es Zeit sein
Lass uns gemeinsam – In die Nacht, - шепотом пела я, глотая горькие слезы.
«Странно, но люди понимают, насколько им близки окружающие только тогда, когда теряют их…- пришла ко мне фраза из ниоткуда, как будто я ее уже где-то слышала, только не знала. – Обязательно, когда вернусь домой, прочитаю то письмо, которое мне написал Билл…Я так давно не проверяла почту…»
- Кто здесь? – в палату вошел человек, и я улыбнулась: мой старый знакомый главврач. – Я знаю, что здесь есть еще кто-то!
- Доктор, только не гоните, я только что после больницы…- прошептала я, вставая с кровати Билла.
- Здравствуйте, Роксана, - кивнул он. – Давайте, как обычно, поговорим у меня в кабинете?
Я кивнула в ответ и вышла из палаты вслед за врачом, предварительно кинув на Билла грустный взгляд.
«Однажды наступит это время…не разлучай нас в ночи…» - судорожно повторяла я про себя строки «In die Nacht».
- Заходите…- врач привел меня к кабинету, и я, отчаянно хромая, зашла в него. – Что у вас с ногой?
- Бытовая травма, - пожала плечами я. – Упала дома с лестницы, поломала несколько ребер, заработала сотрясение головного мозга и добавила еще один вывих колена к двум привычным.
- Понятно, - кивнул врач. – Вы долго лежали в больнице, верно?
- Все те четыре недели, которые он лежит здесь, доктор…- я вздохнула, а по лицу блестящей струйкой прокатилась слеза.
- Не плачьте…- врач протянул мне упаковку бумажных салфеток, чтобы я вытерла слезы. – И вы не знали, что с ним?
- Только сегодня узнала…- ответила я, сжимая кулаки с такой силой, что отросшие длинные ногти больно впились в ладони, оставляя красные следы.
- Понятно…Ну как вы сами поживаете? Чаю не хотите?
- Я? Да нормально! Травмы зажили, раны зализала…
- Что?
- Ну, это у нас в России такое выражение.
- Понятно, - задумчиво сказал врач, наливая нам с ним чай.
Мы сидели и пили чай в кабинете главврача, как старые приятели, которые уже очень давно не виделись. Мне так хотелось, чтобы сейчас в этот кабинет вбежала та же испуганная медсестра, которая делала Биллу уколы в тот раз, и сказала, что он очнулся…Но это все оставалось только моими мечтами и надеждами. Мне казалось, что этот кошмар вообще никогда не кончится.
«Но он же будет жить! – думала я. – Я помню, как он однажды, когда я только-только вернулась к ним в дом, в самый первый раз, он сказал мне, что он живет ради меня! Но неужели он сам совершенно не понимает, что если с ним что-то произойдет, я не выживу без него?!»
- Доктор, он выберется? Он ведь может? Скажите мне, что он может! – попросила я.
- Я не хочу бесполезно обнадеживать…В этот раз его кома длится гораздо дольше, чем в прошлый…Хотя препараты я колю те же самые…
- Он…он умрет?
- Или пробудет в коме еще очень долгое время…Если через три дня он не очнется, мы будем вынуждены отключить его от аппарата искусственного дыхания.
- Что?!
- Мне очень жаль…- и врач вышел, оставив меня одну в полном смятении.
Я не верила в то, что они действительно могут это сделать. В России люди годами лежат в коме, и хоть бы хны!
«Билли…милый…что же я наделала…» - подумала я и горько заплакала, как в детстве.