Афтар схомячив "Экстрем" и плитку шоколада с инжиром, вдохновился на продолжение!)))

ОТ ЛИЦА ОЛИ

- Я… просто… я больше не люблю тебя, - он что, шутит?

- Почему? - Билл, пожалуйста, скажи, что это шутка. Неудачная шутка…

- Я сам не знаю, просто так вышло, - чувствую, как по щекам текут слёзы. Не могу больше его видеть. Хочу уйти, но Билл берёт меня за руку и таким жалостливым взглядом смотрит на меня:

- Прости меня, мне действительно жаль, что всё так вышло, - я не хочу больше иметь ничего общего с этим человеком.

- Не прикасайся ко мне! – сказала я и выбежала из кухни.

Господи, куда угодно, лишь бы не быть здесь. Когда, добегаю до прихожей, быстро надеваю куртку, кроссовки и выхожу из дома. Выйдя за пределы двора, я остановилась. Ну и куда мне теперь? Ладно, всё равно. Немного поёжившись от внезапно подувшего ветра, я медленным шагом направилась в сторону парка. Когда я входила в парк, там было много людей, все они шли домой, к своим семьям, любимым, а меня, похоже, никто уже так ждать не будет как раньше. Я и не заметила, как дошла до того самого озера, возле которого мы с Биллом провели так много времени вместе. И снова эти воспоминания. В последнее время у меня появилось много чего, связанное с ним. Я стряхнула выпавший снег с лавочки, на которой я и Билл также сидели. Мне было абсолютно наплевать на то, что я вернусь домой с воспалением яичников или ещё чего-нибудь там, но я сидела на ледяной поверхности деревянной лавочки. И плакала. Плакала, как никогда. Было наплевать на всё. Здесь я могла выплакаться. Потому что дома подкатили бы родители, начали спрашивать, а здесь я могу быть сама собой. Людей здесь нет, так как это территория заброшенного заповедника, и только Бог знает, какие звери тут водятся. А мне всё равно, пусть хоть белые волки здесь бродят. Через полчасика я более или менее успокоилась и просто сидела. Ничего не хотелось. Вдруг послышался какой-то писк. Я оглядела стоящие рядом деревья и посмотрела по сторонам, но ничего не увидела. Странно. Через некоторое время снова этот писк, но уже громче. Я снова посмотрела по сторонам, но в этот раз я глянула ещё на землю возле себя. И что я там вижу?! Возле моих ног сидел маленький светло-серенький, почти белый щеночек. Когда он заметил, что я обратила на него внимание, он усиленно завилял хвостиком и тявкнул. Какая прелесть! ^___^

- Мася, иди сюда, - я взяла его в руки и посадила на колени. Он был такой маленький, что едва помещался на одной моей ладони. Он смотрел на меня таким проникновенным взглядом. Она,

- Пусик, прости, мне нечем тебя угостить, - я расстегнула куртку и посадила щенка за пазуху, чтоб не замёрз. Мне так не хотелось оставлять его здесь. Сейчас только март, а уже так холодно, а этот пёсик наверняка бездомный. Я решила забрать его с собой, и было параллельно, что скажет папа и уж тем более Симона. Стало темнеть. А мне меньше всего хотелось в этих дебрях заплутать, поэтому я, всё ещё продолжая держать щеночка в куртке, пошла домой. По пути я заглянула в аптеку, чтоб купить этому пушистику таблеток от всяких паразитов и детский шампунь. Хорошо, что в куртке были деньги. Когда я пришла домой, никого там не было. Даже Билла, его куртки, да и кроссов в прихожей не было. А если он и уходит, то, обычно, надолго. Надеюсь, что и остальные придут нескоро. Первым дело, я направилась в ванну, чтоб искупать это чудо, у которого все лапки, моська и не только были испачканы в грязи. Пёсик, к моему удивлению, совсем не вырывался во время купания. Немного подсушив его феном, я взяла уже чистого и пахучего щенка на руки, и мы пошли на кухню, чтобы покушать. Я налила ему молока и раскрошила туда таблетку. Он с какой-то жадностью вылакал всё молоко и пришёл ко мне за добавкой.

- Так ты ещё у нас и обжорка, - сказала я и положила ему в пиалу тонко нарезанный сыр. Съев всё содержимое тарелки, он лёг возле моих ног на пол, вывалив пузо. После того, как я поела сама, я нашла где-то в подвале ненужную коробку, чтоб та служила моему новому другу туалетом. После этого, я и этот пушистый комочек, которому я ещё не успела дать имени, сидели на ковре в моей комнате. Я выделила ему несколько мягких игрушек, которые он с удовольствием таскал за уши по всей комнате.

- Как же тебя назвать? – думала я, смотря на резвящегося щенка. И тут вспомнила, когда мне было лет семь, я очень просила родителей купить мне собаку. У меня была ужасная истерика, когда я услышала от родителей строгое «нет». Тогда я сказала им:

- Вот вы не купили мне собаку! А я… а я вырасту и куплю… и будет у меня собака, большая и пушистая! И я назову её Мартин.

Решено. Я назову его Мартин. Пусть это имя подходит для собаки большой и предназначенной для охраны, но я всё равно назову его так. Кто знает, может это будущая кавказская овчарка или какая-нибудь охотничья порода собаки? Я хотела пойти на кухню за соком, но когда я проходила по лестнице вниз, входная дверь открылась и зашли папа и Симона.

- Привет, - сказала я.

- Привет, доченька, - сказал папа, покосившись на Мартина.

- Ути, кто это у тебя тут? – восторженно сказала Симона. Я дала ей его в руки.

- Оль, откуда этот пёс? – серьёзно спросил папа.

- Я его в парке нашла.

- Ты не понимаешь, что он может быть болен или заразен?

- Папа, я его уже искупала и накормила таблетками от паразитов.

- Это ещё не значит, что он будет здоров.

- Дорогой, - сказала Симона, - да брось ты! Посмотри только на него! Он же такой хорошенький!

- Да, тем более я завтра хочу повести его к ветеринару, - подхватила я.

Папа, простояв с нахмуренным выражением лица, пробурчал:

- Ладно, оставляйте, - а потом добавил, - только учти, что это твой питомец, и ты за него в ответе, а не я, Симона, Билл или ещё кто-нибудь, - опять ЭТО имя.

- Хорошо, хорошо, - сказала я, и, забрав Мартина из рук мачехи, пошла туда, куда держала путь.