Вот продочка))) Может, не очень большая, но зато содержательная!)))

Но с того момента прошло больше месяца. И я не могу сказать, что я никак не изменился за всё это время. Наоборот. Я не знаю что со мной. Уже на протяжении двух недель никакая близость с Олей ничего не вызывает у меня, кроме безразличия. Я просто разлюбил её. Нет, я не променял Олю на другую девушку, просто разлюбил. Сам не знаю почему. Становится так грустно оттого, что она всё ещё любит меня. Она постоянно обнимает меня, целует, говорит что-то приятное… Раньше всё это вызывало у меня радость, умиление, нежность. Хотелось всегда быть с ней и больше ни с кем. А сейчас ко всему этому сладостному лепету я стал холоден и безразличен. Я не знаю, как я скажу ей об этом. Она подумает, что я использовал её, не любил. Но ведь это было не так! Только вспомню, что как только мы оказывались наедине или выкрадывали маленький кусочек свободного времени для себя, я был просто вне себя от счастья, и понимаю, что действительно любил её. Но сейчас эта любовь превратилась не то, что в родственную, а просто в дружескую. Я теперь к ней отношусь как раньше, когда мы были только друзьями, переписывались в асе, по телефону болтали. Господи, что же мне делать?..

Я продолжал сидеть на подоконнике и смотреть в окно, за которым небольшими пушистыми хлопьями падал снег. Уже начало марта, но теплее совсем не стало. Казалось бы, такая погода должна была способствовать моему продуктивному размышлению, но она наоборот расслабляла, и все мысли словно испарялись. Мама и Марк поехали навещать родителей. Оля спит. Я уверен, что когда она проснётся, то первым делом придёт ко мне. Наверно, я тогда ей и расскажу. Я не собираюсь морочить ей голову, говорить, что люблю, хотя на самом деле это не так. Ведь если я затяну всю эту ложь, то от этого будет только хуже. Прислонился виском к окну, и стекло тут же помутнилось. Я немного подышал тёплым дыханием на него и кончиком указательного пальца написал «прости». Да, я должен обязательно всё рассказать ей, и чем быстрее, тем лучше. То есть сегодня. И попросить прощения за то, что теперь не могу разделить её чувств. Мне действительно жаль. Так я просидел в глубоком размышлении, пока не стало темнеть. Я слез с окна. Хотелось пить, и я пошёл вниз на кухню. Там я налил себе в стакан воды и прежде, чем выпить её, я почему-то призадумался и стал смотреть в воду. Из транса меня вывели медленные Олины шаги на лестнице. Сердце стало биться чаще. Я всё-таки сделал глоток воды и отставил стакан в сторону. На кухню зашла Оля, сонно потирая глаза.

- Привет, - сказала она, - а что ты тут сидишь?

- Да вот, пришёл воды попить.

- Ясно, я, собственно, тоже, - она улыбнулась, и, налив себе воды, села рядом со мной.

Я попытался ей улыбнуться, но вышла какая-то измученная гримаса.

- Билл, что с тобой? Тебе плохо?

- Нет, всё хорошо, просто устал, - чёрт побери, как-то же надо начать разговор.

Пока Оля рассматривала погоду за окном, я решил начать:

- Оль, мне нужно с тобой поговорить.

- Давай, - ещё немного посмотрев на лежащий на земле снег, она повернулась ко мне.

- Я хочу расставить все точки над «i». Понимаешь ли, мы больше не можем быть вместе.

Оля сначала смотрела на меня с непониманием, а потом удивлённо спросила:

- Как?                                                           

- Я… просто… - эти проклятые слова застряли у меня в горле, - я больше не люблю тебя. Сначала повисла тишина. Такая противная и угнетающая, что хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы её не слышать. По Олиной щеке скатилась слеза, Оля сняла её с лица и с удивлением посмотрела на мокрую дорожку на ладони, будто не веря в то, что плачет. Но вслед за первой слезой пошла вторая, третья…

- Почему?

- Я сам не знаю, просто так вышло, - объяснение умнее этого я почему-то придумать и не смог. Не смог, потому что оно единственное было правдивым. Всякую чушь типа «не сошлись характерами» или «я не создан для любви» я не стал говорить, так как всё было совсем наоборот. Оля встала со стула, смотря на меня с такой болью и печалью, что мне просто стало не по себе. Она всхлипнула и уже хотела уйти, как я её взял за руку. Она остановилась и обернулась. Снова эта боль в её глазах.

- Прости меня, мне действительно жаль, что всё вышло.

Но она вырвала свою руку из моей руки и вскрикнула:

- Не прикасайся ко мне! - и выбежала из кухни.

Уже из коридора я слышал её всхлипы и горький плач.