У меня вот тут недавно спросили: "А в твоём рассказе будут эротические сцены?" Так вот... Будут они, товарищи, будут... Причём скоро))) Сегодня продолжение маленькое, потому что, когда я печатала, комп стал виснуть и не сохранил напечатанное. Так что здесь совсем не то, что я хотела передать(((
ОТ ЛИЦА БИЛЛА
Утро сменял день, день сменял вечер, вечер – ночь…
Проходили дни, недели и даже месяца…
Никогда бы и не подумал, что смогу полюбить хоть и сводную, но сестру. Пусть это и неправильно… А хотя есть ли сейчас различие между «правильным» и «неправильным»? «Хорошим» и «плохим»?! Все эти глупые рамки установлены самым жестоким обществом – человеческим, которое презирает то, что неизведанно, запретно… Эти люди просто не попадали в такие ситуации, поэтому это вызывает у них недоумение и отвращение. Поэтому нам приходится скрывать чувства. Мы не можем рассказать о них даже родителям, так как не знаем, как они отреагируют на это. Это обыкновенный страх перед обществом. А вдруг они разлучат нас, не разрешат нам больше видеться? А если всё будет наоборот? Они поймут нас и примут нас такими, какие мы есть? Нет, мы просто не можем рисковать… Слишком сильно я дорожу нашими чувствами, Олей – этим маленьким комочком счастья в этом слишком несправедливом мире. Она значит для меня очень многое, только ей я доверяю всё: свои мысли, идеи, переживания, страхи, потому что она тоже посвящает меня во все свои тайны. С недавнего времени у нас не стало друг от друга тайн, секретов, во всяком случае, у меня, но даже если у Оли есть они, то она не интригует меня ими, а просто никогда не упоминает о них. И если сложится какая-нибудь ситуация, то я не стану настаивать на том, чтоб она мне всё рассказала. Это может быть очень личным, поэтому пусть это останется при ней. И если сказать ещё проще, то я просто люблю её, поэтому и не мучаю. А самое прекрасное заключается в том, что наши родители через три дня улетают на Филиппины на ДВЕ НЕДЕЛИ!!! У них медовый месяц. Это значит, что нам не надо будет прятаться в комнатах, чтобы пожелать друг другу «доброго утра» или ради банальных объятий. Весь дом будет в нашем распоряжении, и никто не будет нам мешать. А-а-а-а-а! Скорей бы уже четверг, и они б улетели!
ЧЕТВЕРГ. 12.00. АЭРОПОРТ. ПО ГРОМКОГОВОРИТЕЛЮ ТОЛЬКО ЧТО ОБЪЯВИЛИ О НАЧАЛЕ ПОСАДКИ.
ОТ ЛИЦА ОЛИ
- Ну что ж, дети мои, - начал папа, - я надеюсь, что вы подведёте нас и не разнесёте дом.
- Да, а я особенно надеюсь, - подхватила Симона, - на то, что, приехав домой, я не обнаружу на кухне гору немытой посуды.
- Мы тоже на это искренне надеемся, - театрально положив руку на сердце, сказал Билл.
- Вот-вот, - сказала Симона.
- Ну что, давайте прощаться, - сказал папа.
Первым делом я, конечно же, обняла папу:
- Пап, я тебя люблю.
- Я тебя тоже, доченька. Веди себя хорошо.
- Ладно.
Потом я обняла Симону.
Посмотрев, как родители скрылись за «паспортным контролем», мы вышли из здания аэропорта.
ОТ ЛИЦА БИЛЛА
Только сейчас, когда мы скрылись из вида родителей и оказались на улице, я смог взять Олю за руку и неоднозначно посмотреть на неё. Чувствую, как она в ответ чуть сжимает мою руку. Садимся в такси. Как только мы оказываемся в машине, Оля сразу же пересаживается на другой конец заднего сидения. Почему? Сейчас узнаю. Когда машина трогается, я пододвигаюсь к Оле, обнимаю за талию и кладу подбородок на плечо:
- Солнышко, что-то случилось?
- Нет, - тихо отвечает мне она.
- А что такая грустная? – чмокаю в щёку.
- Не знаю, - поворачивает голову ко мне.
Сперва любуюсь ею, а потом шепчу в её чуть приоткрытые губки:
- Я люблю тебя.
- И я тебя люблю, - я подаюсь вперёд и чмокаю в губы, Оля кладёт свом руки поверх моих.
