Был минутный ступор. Близнецы, не ожидали, что их засекут. Но потом «очухавшись», они все-таки сообразили, что надо делать. Первым отозвался Том:
- Думаю, нам надо пробраться через запасной выход. Тут рискуем быть растерзанными. Вы со мной?
Я и Билл отвечать не стали, просто активно закивали головами, и пошли к другому выходу. Где он находился я, естественно, не знала, потому Каулитцы шли впереди, а я уже за ними следом. Так мы дошли до ресторана, в котором недавно завтракали. Парни поговори с одной официанткой, и она куда-то указала рукой. Близнецы кивнули и побежали в сторону кухни. Я не отставала. На кухню вела одна дверь с небольшим круглым окном по середине. Это окно можно было назвать огромным дверным глазком. За ним маячили фигуры поваров и их помощников.
Войдя в помещение кухни, на нас тут же налетел толстый мужчина в белом одеянии – видимо, один из поваров. Начал на нас орать по-немецки. Не знаю как братья, а вот я лично растерялась, когда услышала его писклявый голосок, пытающийся повергнуть нас в страх. Но они, похоже, овладели собой, наверное, Йост на них иногда точно так же орет. Они поговорили с поваром на своем родном. И тут я решила, что просто обязана буду выучить немецкий. Потому что мне предстояло немало времени провести с группой, а без знания немецкого буду среди них, как негр на севере. Итак, на наше счастье повар согласился нам помочь, это я поняла по его выражению лица. Как сказал Билл, этот толстяк должен будет вывести нас через черный ход. Затем, этот повар провел нас через всю кухню, а должна сказать, что кухня оказалась не маленькой, и потом только вывел к маленькой грязной дверке. Это и был черный вход или для нас выход. Толстяк отворил дверь. За ней наблюдалась не такая уж красочная улица как на главном выходе. Здесь царила вонь, и при чем ужасная. Потому что рядом с выходом стоял огромный мусорный бак, заполненный до краев. Том набрал какой-то номер на телефоне, снова с кем-то полялякал и сообщил, что сейчас сюда приедет автомобиль и заберет отсюда. Да, я была не против прогуляться, но думаю, что гулять с Каулитцами днем, где полно ихних фанаток, равносильно самоубийству. Ведь, согласитесь, если рядом с парнями меня увидит хоть одна фанатка, можно считать себя уже растерзанной на кусочки.
Мы стояли в молчании минуты три, наконец, подъехал черный Хаммер. Мда, нас будет трудно не заметить. Но хорошо то, что стекла у машины тонированы и меня не будет видно. Братья дали мне сесть в машину первой, потом залез Том, и Билл. Знаете, мне никогда не доводилось до этого ездить в Хаммере, но как только я села в машину, то поняла, почему ее считают почти самой дорогой в мире. В салоне автомобиля было так клева. Очень красивый салон. Чем он был обит, я не знаю, т.к. ткань мне оказалась неизвестной. Итак, я сидела сзади, слева от меня сидел Билл, который по своей наглости осмелился меня приобнять, а справа сидел Том и держал меня за правую руку. Честно признаюсь, в тот момент я кайфовала. И самый прикол был в том, что Билл не догадывался, что его брат в этот же момент держит меня за руку, и Том не заметил, что рука его близнеца приобнимает меня. Я озарилась улыбкой. Но мой кайф прервал оглушительный визг фанаток. Потому что мы проезжали мимо главного входа в отель. Но Каулитцы даже не шелохнулись. Я на них даже на секунду разозлилась. Их преданные фанаты, которые до смерти их любят, и попросту стоят и тратят свое время, нервы и голос, а близнецам по фигу. Но я ничего сделать не могла, отель мы тут же миновали. До студии ехали всего минут пять. На мое счастье, тут фанаток не было. И можно было спокойно пройти до студии. Но как вдруг. Истерический крик.
- БИИИИИИИИИЛЛ!!!!!!!
Кричала девушка, которая находилась в двух шагах от меня. Тут какое-то странное ощущение на лице, темнота и что-то твердое и холодное. Ага, асфальт, я опять кем-то сшиблена. Оу, и похоже не ноющую руку, сильно.
Ох, снова бессознательное состояние, нет, ну сколько можно? Так… Попытаюсь вспомнить последний момент. Ах, черт, голова раскалывается. Так… Надо вспомнить. Фанатка, студия, душераздирающий крик в левое ухо, и боль. Меня сшибла девушка, или случано или специально, но сейчас не важно. Кхм… Попытаюсь очнуться. – думала я, лежа с закрытыми глазами. Пытаясь открыть хоть один из них. Но, наконец, у меня это получилось. Открыв глаза, перед собой я увидела белый потолок. В мои ноздри было что-то воткнуто. Я пошевельнула левой рукой – болит, попыталась правой, с ней вроде все в порядке, поэтому дотянулась до носа. Потрогав его, поняла, что в ноздрях у меня какие-то трубки. Кстати нос тоже сильно болел. После этого попыталась встать, но сообразила, что не смогу, поэтому тупо приподняла голову. Итак, вот вам описание того, где я очнулась: абсолютно белая комната, вокруг моей кровати различная медицинская аппаратура, в конце комнаты белоснежная дверь, рядом с дверью стоял бежевый диван, а рядышком такое же кресло, на котором кто-то безмятежно спал, но кроме этого перед самой кроватью стояли какие-то цветы, разглядеть не могла из-за жуткой боли в голове, но меня поразило то, что в моих ногах лежала чья-то голова и сопела. Как я поняла, то находилась я в больнице, а окно из моей палаты находилось прямо у меня за спиной, на улице было светло. Неожиданно для меня, да и для тех, кто спал в палате, в дверь постучали, причем так, что спящие вздрогнули, а у меня что-то хрустнуло в районе поясницы. Дверь отворилась, я еще плохо различала предметы, но тот, кто вошел, сливался со стенкой, ибо одет на вошедшем был белоснежный халат. Послышался голос зрелой женщины, очевидно, вошла медсестра. Она подошла ко мне, поковырялась во всей аппаратуре, что стояла рядом с моей кроватью и пощупала мой нос. Меня охватила адская боль. И я заорала на родном русском.
- БОЛЬНО, ВАШУ МАТЬ!!!!!
Медсестра взвизгнула, а те, кто до этого находился в палате подошли к моей кровати. И тут знакомый голос Билла… или Тома.
- Ты очнулась! Мы уже начали волноваться, что это серьезно.
Я откашлялась. Голова ныла с неименоверной силой, да и нос тоже. Чувствовала я, что выгляжу теперь раз в сто хуже, чем раньше.
- Где я? Что со мной? Как я сюда попала? – Я все это проговорила заторможено и лениво.
- Не беспокойся, ты в больнице, с тобой все хорошо. – Я разобрала голос, это был Билл. То, что я в больнице мне было понятно, но то, что со мной все хорошо я опровергла.
- Не нужно вешать мне лапшу на уши! По своему самочувствию я знаю, что все очень плохо. Лучше расскажите кто-нибудь, что со мной произошло?
- Ну,… дело в том, что когда мы шли в студию, на нас, а конкретней на тебя, налетели наши фанатки, они всей толпой по тебе «пробежались». Но ты не волнуйся, ты идешь на поправку. – Послышался голос Тома.
- А диагноз у меня какой? – Спросила я, но честно не очень знать и хотелось. Но все же ответ послышался от Билла.
- Перелом носа, ушиб позвоночника, небольшая трещинка на левом предплечье и среднее сотрясение мозга. – На одном дыхании с сочувствием в голосе выпилил он. Но тут неожиданно воскликнул. - Какой кошмар! Ты лежала в бессознательном состоянии почти два дня. Мы уже начали волноваться, что пролежишь больше, но врач сказал, что если ты очнешься в течение пяти дней, значит, ты поправишься. Я так рад!
С этими словами он взял мою правую руку и прижал к своей щеке. Закрыл глаза и сидел так секунд десять. Но потом положил руку обратно, хотел что-то сказать, но Том его опередил.
- Извини нас, нам надо на студию, мы придем еще, как будет свободная минутка, а пока отдыхай.
- Ничего страшного. – Улыбнулась я в ответ и, проводив их, легла и расслабилась. Странно, но с моей руки никак не сходило то прикосновение Билла, то место, которое он приложил к своей щеке, буквально пылало. Я расплылась в счастливой улыбке и уснула.