-29-
Утром я пошел к Роксане. Подходя к ее комнате, я почувствовал, что что-то должно случиться.
«Предрассудки…» - подумал я и постучал в дверь.
Мне никто не ответил, и я, решив, что Рокси закрылась наушниками, чтобы ее не беспокоили, нажал на дверную ручку и зашел в комнату.
Комната пустовала, как и до переезда Роксаны к нам. Я не понимал, что происходит.
«Я сплю…вот проснусь, и все будет хорошо…» - пытался успокоить себя я.
Но, ни традиционные щипки, ни счет про себя с резким открытием глаз мне не помогли. След Роксаны пропал вместе с ней самой.
- Алло, Ханс? – я рывком вытащил мобильник из кармана джинсов и набрал номер охраны. – Доброе утро. Скажи, а Роксана выходила за территорию дома этой ночью?
- Я не знаю, я ее не видел после ужина. Что-то случилось?
- Нет, все хорошо. Спасибо…- и я положил трубку.
Я сел на кровать, запустив пальцы в волосы.
«Что же делать?!» - отчаялся я.
Я повернул голову и заметил, что на телефоне мигает красная лампочка – непрочитанное сообщение на автоответчике.
Я нажал на кнопку, чтобы прослушать сообщение.
- Здравствуй, Билл…- услышал я любимый голос. Судя по всему, Рокси тоже было тяжело, потому что в каждом слове, произнесенном ей, я слышал нотки грусти и боли.
- Рокси…- прошептал я, вновь включая автоответчик, который поставил на паузу после первых двух слов.
- Билл…я честно, не знаю, что сказать, а уж, тем более что сделать. Честно говоря, мне очень больно и обидно, что все так произошло…Я уезжаю. Лучше не приезжай за мной и не давай провокационных интервью: в Москве ты меня не найдешь, а наступать на одни и те же грабли я не хочу. Найди себе другую, лучше меня, ту, которая не станет попрекать тебя по поводу или без. Прости меня и извинись за меня перед Томом – я не сдержала своего обещания. Прощай, я тебя очень люблю. Будь счастлив.
Я прокручивал запись снова и снова, пока, наконец, в комнату не зашел Том.
- Я тебя обыскался! – заявил он, было, с порога, но, увидев, что я лежу на кровати и в исступлении мотаю какую-то кассету, сел рядом. – Что такое?
- Послушай это…- я включил ему голосовое письмо Роксаны.
- Значит, она все-таки уехала…- задумчиво произнес брат, прослушав сообщение.
- Том, что мне теперь делать? – посмотрел я на брата.
- Трусы снимать и бегать! – рявкнул тот.
- Том…
- Что?! – он вскочил с кровати и начал орать на меня. – Что, мать твою так, ты ожидал от меня услышать?! «Не стой, как баран перед новыми воротами, езжай за ней»?! Ты это хочешь от меня услышать?! Не услышишь, будь я проклят! А знаешь, почему?! Она сама не хочет, чтобы ты за ней ехал!
- Том…
- Убил бы тебя, кретина! – он вытащил из кармана джинсов пачку сигарет и закурил.
- Том, ну, а если без всего того, что ты только что прокричал?
- Как же ты меня заколебал! – почти простонал брат. – Если без всего, то делай, как она просит – начни жить без нее, заведи себе новую девушку.
- Но вы ведь оба знаете, что для меня это нереально!
- Ну, конечно! Для тебя реально выгонять ее из дома, как паршивого котенка, среди ночи! Знать тебя, идиота, не хочу! – и он вышел из комнаты, выпуская ртом дым в воздух.
Я обнял колени руками и тут же опомнился: ее привычка. Она всегда обнимала колени, когда рассказывала мне что-либо, как будто ей было холодно. И я тогда обнимал ее – накидывал ей на плечи теплый плед из ангорки или прижимал к себе, как маленького ребенка.
«Где ты сейчас? – думал я, глядя на наше совместное фото. Мы гуляли в парке, она убежала от меня, а я поймал ее за плечи и закружил на руках. Не могу только вспомнить, кто нас фотографировал. По-моему, Георг. – Ты мне так нужна…Я душу продам за то, чтобы ты вновь переступила порог этого дома…»
- Билл…- ко мне зашел Густав. – Звонил Йост.
- Да? Ну, и когда гастроли? – беспристрастно поинтересовался я.
- Что-то у него там случилось, и он отменил гастроли…
Внутри меня все окончательно разбилось. Получилось, что я действительно просто так выгнал Рокси из дома.
- Густав, ты же знаешь русский? – с надеждой на помощь в голосе спросил я.
- Ну и что с того? – непривычно холодно отозвался друг. – Том запретил нам с Георгом тебе помогать. И знаешь, Билл, как бы ты мне ни был дорог, но он прав в этот раз. Прости меня…
И Густав вышел, хлопнув дверью.