-27-
- Какие гастроли?! – у меня глаза расширились. – Мне врач на полгода запретил. Дэвид, в тебе садист взыграл?
- Билл, ну не хнычь ты, как девчонка! – Йост покачал головой. – Скоро Новый год!
- Вот именно, что скоро Новый год! И я хочу спокойно провести его! – вздохнул я.
- Билл…- Том положил руку мне на плечо. Я, не говоря ни слова, посмотрел брату в глаза. Там читалась одна единственная фраза: «Так надо».
- Где? – я посмотрел на Йоста усталым, невидящим взглядом.
- Да по Германии, - махнул рукой тот. – Лейпциг, Магдебург, Мюнхен, Берлин, Франкфурт. Маршрут знакомый.
- И какого числа заканчивается тур?
- Второго января.
- Ты псих…- прошептал я одними губами, отвернувшись.
Домой я влетел, хлопнув входной дверью так, что, как мне показалось, даже штукатурка с потолка посыпалась.
- FUCK! – заорал я на весь дом. – Черт бы тебя побрал, Дэвид Йост!
- Билл, успокойся! – Том крепко взял меня за плечи. – Возьми себя в руки, мать твою!
- Том, мне это надоело, понимаешь – нет? Надоело!
- Билл, Том, что случилось? – к нам вышла Роксана, бледная, как полотно.
- Давай, говори уж, раз начал, - усмехнулся Том.
- Гастроли, - она сама все поняла. – Верно?
- Да…- кивнул брат.
- Билл, скажи хоть что-нибудь! – взмолилась Рокс, а я стоял, как громом пораженный, зная, что если я сейчас что-то скажу, то это будет что-то очень резкое и наверняка причинит ей боль.
- Простите…- я ушел к себе в комнату и закрылся там.
- Билл…
Вечером ко мне зашла Роксана. Я сидел на подоконнике и беспорядочно курил. Повернувшись к ней, я увидел ее заплаканные глаза и выкинул недокуренную сигарету в окно.
- А кто-то мне запрещал…- пряча глаза под длинной челкой, слабо улыбнулась она.
- Да, - хрипло ответил я, кивнув. – А сейчас я запрещаю тебе плакать, ясно тебе?! Слезы мне не помогут! И ты тоже!
- Как же я ненавижу, когда ты злишься и делаешь мне больно! – с досадой сказала она, не поднимая на меня глаз.
- Конечно, - парировал я. – Прости, я совершенно забыл, что это – ТВОЯ прерогатива.
- Послушай, мне тоже очень жаль, что мы не проведем Новый год вдвоем, как хотели, но это не повод, - ее голос дрожал от вновь набежавших слез, - не повод обижать меня! И вообще, ты мог бы и вспомнить, что я ради тебя бросила все и всех! О том, что ты забыл, что меня можно взять с собой, я вообще молчу!
- Уезжай…- устало сказал я, не отвечая за свои слова и действия.
- Что?
- Я сказал: уезжай. Вернись в Москву. Начни новую жизнь. Жизнь без меня. Что тут непонятного?!
- Придурок…- вздохнула она по-русски и убежала из комнаты, судорожно глотая слезы.
Я слышал, как в коридоре она столкнулась с Томом. Он явно направлялся ко мне, но, увидев плачущую Рокси, он просто не мог молча пройти мимо.
Я сидел на подоконнике. Я только потом понял, как больно сделал Рокси своим выпадом.
«Странно, что она не дала мне пощечину – это вполне в ее духе!» - с легкой улыбкой на лице подумал я, хотя внутри себя я прекрасно понимал, что улыбаться тут абсолютно нечему.
Я вспоминал те необыкновенные дни, когда мы с Роксаной только-только познакомились. С ее стороны тогда не было романтики, но если подумать очень хорошо, то исход был предрешен самой судьбой.
«Зря я так с ней, - вздохнул я про себя. – Завтра утром я обязательно с ней помирюсь. Сейчас-то ее Том наверняка утешает…Хотя…можно ведь попросить его выйти…В конце концов, с Роксаной встречаюсь я, а не он…»
Я встал с подоконника и чуть было не наступил на лежавшего у моих ног Скотти. Пес обиженно посмотрел на меня, не издав ни звука.
- Прости, дружок, - вздохнул я и погладил пса по мягкой шерстке. – Вот сейчас я схожу, помирюсь с Рокси, и у нас у всех все снова будет хорошо. Я обещаю!
Тот, как мне показалось, издал звук, очень похожий на кошачье фырканье.
- Не веришь ты в своего хозяина, Скотти, - хмыкнул я, глядя на вновь устраивающегося под окном пса.
«А ты сам-то в себя веришь? – ехидно поинтересовался у меня внутренний голос. – Я не думаю, что после всего того, что ты ей наговорил, она тебя очень быстро и легко простит. Сам знаешь, какой у нее «милый» характер, и чего от него можно ожидать!»
Я мысленно вздохнул. Естественно, это была наиболее здравомыслящая часть моего подсознания.
Я вышел из комнаты и прошел в комнату Рокси. Там был потушен свет, а кровать была разобрана.
- Рокси, ты спишь? – я заглянул к ней.
Молчание.
- Рокси, прости меня, пожалуйста, за все, что я тебе сегодня вечером наговорил. Я дурак!
Молчание.
- Ладно, наверное, ты действительно спишь. Мы обязательно поговорим обо всем утром! Я люблю тебя!
«Молчанье было мне ответом…» - подумал я, закрывая глаза и засыпая в мыслях о Роксане.