-21-
«Наконец-то! Наконец-то я дома!» - думала я, когда самолет мягко коснулся посадочной полосы.
- Роксана! – уже выйдя из самолета, я увидела машущую мне рукой маму.
- Привет, мама! – улыбнулась я, обняв ее.
- Слава Богу, ты в порядке! – шептала она, несколько раз перекрестив меня.
- Успокойся, мама, - вздохнула я.
«Как жаль, что папу уже нельзя вернуть…» - думала я потом, беззвучно глотая слезы.
- Ну, как конкурс? – это было уже за обедом.
- Первое место, - пожала плечами я.
- Я в тебе не сомневалась! – счастливо сказала мама, гладя меня по черным волосам. – Красавица ты моя!
- Мам, а может, мне в блонд покраситься?
- Зачем? – удивилась та.
- На Курта Кобейна стану похожа! – улыбнулась я.
- Ты на отца своего покойного похожа, как две капли воды!
- Первая дочь – в отца, - усмехнулась я, а про себя подумала: «Покойся с миром, папа».
- И вообще, Роксана…я понимаю, «Nirvana» бессмертна, да и Курт Кобейн тоже, но ты никогда не пробовала интересоваться чем-то другим? Что слушают твои сверстники?
- Диму Билайна, - хмыкнула я.
- Ну, не знаю…Ну, хотя бы, вот, - мама включила телевизор. По «MTV» показывали «Rette mich». – «Tokio Hotel»! Чем тебе не рок? Насколько мне известно, сейчас многие сходят с ума по этой группе!
«Ну да, а я в то же самое время посылаю их солиста к чертовой бабушке копать картошку», - ехидно подумала я про себя.
- Мама, если ты мне не враг – быстро выключи ту дрянь! – велела я, закрывая глаза и зажимая руками уши. – Я лучше умру, чем буду это слушать!
- А солист у них, кстати, очень даже ничего!
- Ничего особенного!
- Ты так говоришь, потому что у тебя парня нет!
- Он мне не нужен! И это не значит, что у меня проблемы с ориентацией!
- Роксана…
- Ненавижу его…- со злыми слезами на глазах шептала я. – В Берлине от него вообще покоя не было, а когда он в коме был…
«Черт побери, я проговорилась!» - закусив губу, мысленно спохватилась я.
- Стоп! – мама внимательно посмотрела на меня. – Это из-за него ты мне звонила тогда?
- Не имеет значения! – я собралась с силами и припустила к себе в комнату.
- Стоять, кому сказала! – мама взяла меня за руку и повернула к себе. – Расскажи мне…
Я посмотрела на до сих пор не выключенный телевизор, с экрана которого по-прежнему пел Билл. Я посмотрела на парня, а по щекам текли слезы, а сердце билось и трепетало, как птица в клетке. Я признаю, я скучаю по нему.
- В общем…- я все рассказала маме и остановилась на том моменте, когда Билл очнулся от комы.
- Что было потом? – поинтересовалась мама.
- Я вылетела из его палаты с криком: «Знать тебя, придурка размалеванного, не желаю!» - вздохнула я.
- Дурочка, - ласково сказала мать. – Ты все время все делала неправильно!
- Мам, а что я должна была делать? Кинуться ему на шею и сказать: «Да, Билл, я тоже тебя люблю»?
- А он признавался?
- А я умолчала об этой детали?
На самом деле, я умолчала еще об одной детали: я не смогла признаться маме в том, что когда Билл пребывал в коме, я целовала его.
- Бестолковая ты моя! – мама погладила меня по плечу.
- И что мне с этим делать? – глотая слезы ненависти к самой себе, спросила я.
- Все, что ты могла, ты уже сделала, - вздохнула она.
Я вернулась к себе в комнату и села за синтезатор. В голове вертелись слова и звуки, но что-то мешало им руководить моими пальцами, тем самым создавая песню.
- Синди, я идиотка…- вздохнула я, поставив локти на клавиши синтезатора и обняв руками голову. Тупая и непроходимая бестолочь…
Я включила телевизор.
«Wenn dieser Tag der letzte ist
Bitte sag es mir noch nicht
Wenn das dass ende fur uns ist
Sag's nich' -
Noch nich'» - пел Билл, бегая по какой-то крыше.
Я твердо решила, что завтра же схожу и куплю все диски «Tokio Hotel», какие только в природе существуют.
- Приснись жених невесте…- шепнула я перед сном, как меня в детстве учила мама, когда я хотела увидеть во сне прекрасного принца, который увезет меня в свое далекое королевство…
Я закрыла глаза. Мне снился Билл. Снилось все, что произошло с нами двумя за несколько дней моего пребывания в Берлине. Мне было больно вновь увидеть его в коме, под всеми этими аппаратами, но как радостно было вновь прикоснуться к его губам, пусть даже во сне…
Проснулась я в 5.55 утра. По примете нужно было загадать желание, и я загадала вернуть Билла навсегда.

-22-
- Надо же, ты все-таки решила послушать «Tokio Hotel», - улыбнулась мама, увидев в моем сборнике дисков два новых корешка.
- Ну, что-то вроде того, - усмехнулась я в ответ. – После «Nirvana» мягковато, как сигареты с ментолом, но слушать можно.
- Вот видишь! – возликовала мама.
Я с укоризненной улыбкой покачала головой и включила телевизор.
- Билл, расскажите нам о своей личной жизни!
«Билл?» - внутри сердца что-то болезненно кольнуло, и я посмотрела на экран.
«VIVA»? Ну точно! Где еще могут брать интервью у братьев Каулитц?
- Что они говорят? – мама не знает немецкого языка...
- Потом скажу, хорошо?
Мама кивнула и вышла из комнаты. Я вновь уткнулась в экран. Оказалось, что за это время ловкие телевизионщики успели впихнуть короткий блок рекламы, как будто специально, чтобы я не пропустила ответа Билла на волнующий многих вопрос.
- Личная жизнь? – улыбнулся Билл. – Знаете, по-моему, она для того и называется личной, чтобы в нее никто не вмешивался.
- Ну, а все-таки? – ведущий продолжал настаивать. – У вас есть девушка?
«Ну, Каулитц, держись: если ты посмеешь хоть что-нибудь ляпнуть обо мне, я клянусь, я полечу в твой забытый Богом Лейпциг и надаю тебе по роже так, что никакие аппараты и препараты не спасут – впадешь в вечную кому!» - яростно подумала я.
- Нет, девушки у меня нет…- покачал головой Билл.
«Живи!» - вздохнула я про себя.
- Но в этом мире существует девушка, которую я на самом деле очень люблю.
- Расскажите о ней…
- Простите, но я не могу. Зная ее характер, я могу поклясться, что за разглашение конфиденциальной информации она запросто прибьет меня.
- Вы ее боитесь? – в зале многие засмеялись.
- Страх и уважение – две разные вещи, а я действительно очень сильно ее уважаю, - покачал головой парень.
- Она неплохо вас выдрессировала! – ехидно заметил ведущий.
«Это точно!» - с удовольствием отметила я про себя.
- А насколько сильно вы ее любите? Ну, эту девушку?
- Слушайте, почему вы не спросите Тома о состоянии его личной жизни? – взмолился Билл.
- Просто со мной все кристально ясно! – хмыкнул тот.
- Нет, ну серьезно – вы действительно так сильно любите ее?
- Да…
- Почему? Она – Мисс Вселенная? Или член различных гуманных организаций?
- Ни то, ни другое. Просто я знаю, что она любит меня так же сильно, как и я ее.
- В чем выразилась ее любовь?
- Знаете…- Билл вздохнул. – Когда я лежал в коме, я слышал, чувствовал, знал, что она рядом…Том вам расскажет.
- Вы знаете, все на самом деле так и было, - кивнул брат Билла. – Она реально ни на шаг от него не отходила. Забирал ее всегда один из нас, причем не без двадцатиминутной битвы. «Никуда не пойду, буду ждать, когда он очнется!»
«Ну, братец…» - покачала головой я.
- Билл, а почему вы не можете назвать ее своей девушкой?
- Мы еще не встречаемся официально. Если она согласится, тогда я с удовольствием назову ее своей девушкой.
Я выключила телевизор. Внутри меня все приятно клокотало. Ну, Билл!
- Роксана, все в порядке? – ко мне зашла мама.
- Да, в полном…- кивнула я.
- Ты плачешь? О чем там говорили?
- Я? Плачу? Нет! – я вытерла набежавшие слезы. – Говорили обо мне.
- В смысле?
- В прямом. Билла расспрашивали о его личной жизни.
- Он назвал твое имя?
- Нет, и я ему за это чертовски благодарна!
- И что ты намерена теперь делать?
- Честно? Не знаю.
«К нему поеду…если он сам попросит!» - твердо решила я про себя.
- Алло? – у меня зазвонил мобильный телефон. – Да, Стефан.
- Привет, Рокси, как дела?
- Все хорошо, а ты как?
- Нормально. Роксана, в свете последних событий я совершенно забыл поговорить с тобой о твоем продюссировании.
- Ой, - я закусила губу.
- Прилетай в Германию. У нас тут как раз намечается что-то вроде конкурса.
- Стефан, а «Tokio Hotel» там тоже будут?
- Конечно! Специальные гости премии!
- Черт! – ругнулась я по-русски.
- Что?
- Ничего. Стефан, скажи честно, не будет ведь никакого конкурса! Ты просто хочешь помочь Биллу Каулитцу вернуть меня?
- Роксана, ты просто сама не понимаешь, что делаешь! Он 3 дня назад по «VIVA» так про тебя говорил!
- Да слышала я…Стефан, он уже большой мальчик, и если я нужна ему, он найдет меня в любой точке земного шара, даже при условии, что я сменю внешность и имя.
- В принципе, ты права на этот счет, но, по-моему, ты слишком жестоко с ним обращаешься. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Удачи.
- Пока, Стефан.
Я положила трубку и легла на кровать. Что же делать? Ждать его или самой все-таки полететь? Я так скучаю…
- Алло? – буквально через несколько минут раздался еще один звонок.