))))ппррррода. тапками не кидаться!!!

-Ведь он что?! - переспросила я, подняв глаза на Густава.
-В один из последних дней его жизни, я с ним разговаривал по душам. Он признался мне, что влюбился в тебя по-настоящему. Он сказал, что ему с тобой хорошо и уютно и что он еще никогда ни к кому не испытывал таких чувств, как к тебе... он наверное пожалел, что не сказал тебе этого, когда был еще жив. - Густав вздохнул. - Еще он строил столько планов...ты явно была для него большим, чем просто друг...
-Хватит! - Отрезала я, резко встав. - Зачем... зачем ты мне сейчас это все говоришь?! - Не дожидаясь ответа, я пошла к себе в комнату, по пути вытирая слезы с щек.
"Он любил меня?...Боже... Как я могла этого не заметить?."-Какого же мне было узнать об этом только после его смерти! Сколько же я ему не успела сказать... Я сделала из этого определенный для себя вывод. Нужно проживать каждую минуту, будто она последняя. Нужно показывать людям то, насколько ты их любишь и насколько они дороги...ведь каждый день может быть последним в твоей жизни, или в жизни твоего близкого человека.... точно так же, как тот день оказался последним для Била. Я часто думала, если бы я не попала в больницу, и Билл бы тогда ко мне не пришел, вдруг он был бы сейчас жив. Изменилось ли что-нибудь, если бы я сказала Биллу, что мне дорого каждое мгновение, проведенное рядом с ним, каждое прикосновение, обжигающее и не щадящее, будто пламя огня. Что каждый его вздох, улыбка, запах волос, навсегда у меня в памяти. Эти мысли вызывали у меня новый приступ слез. Я закрывалась в ванной, плакала, царапала себе руки, кусала губы, иногда даже до крови. Огромное количество валерьянки, как мне уже казалось, пропиталось мне в кровь надолго. Я хотела, чтобы моя физическая боль заглушила душевную, но у меня не получалось этого сделать и мне оставалось лишь лишаться этой боли естественным способом-с помощью время. Говорят оно лечит, но меня, по всей видимости оно лечить не собиралось и просто обходило стороной, игнорируя. Заставляя  справляться со всем самой.
 Я лежала в своей временной комнате, которую парни выделили для меня. Это доставляло им определенные неудобства, Георгу и Густаву приходилось жить вдвоем. А Том, как всегда нагло забил себе отдельную комнату и отказывался принимать соседей, ссылаясь на то что комната настолько мала, что если в ней будет жить еще кто-то помимо него, он просто задохнется из-за нехватки кислорода. А квартиру побольше, они снять пока были не в состояние.
 В комнату зашел Том и протянул мне домашнюю трубку.
-Николь, тебя папа к телефону.
Я тут же обрадовалась и оживилась.
-Алло. - я старалась, чтобы мой голос звучал как можно веселее и звонче, родители еще не знали о смерти солиста группы Токио Хотел, а если бы я сказала, они принялись бы меня жалеть, успокаивать, что я не очень то любила.
-Доченька, как ты? – Спросил папа довольно таки низким голосом.
-Хорошо, а вы как?
-Да...тоже, нормально. -Я поняла, что папа чем-то взволнован.
-Ты сможешь на днях прилететь в Питер, я понимаю конечно, что у тебя дела, но...-По папиному голосу было ясно, что что-то случилось и я незамедлительно ответила.
-Да, конечно, пап. Я сегодня же вылечу. Что-то случилось?..
-Хорошо, мы тебя любим. Целую. - Как-то невнятно ответил папа и положил трубку.
-Что случилось? - Спросил Том, внимательно посмотрев на меня. Этот момент мне напомнил, тот, когда его брат задал мне тот же вопрос, после моего разговора с мамой.
-Я не знаю...-Ответила я после непродолжительной паузы и задумалась. - Мне нужно сегодня вылететь.
-Сегодня? - Том округлил глаза.
-Да... можешь мне заказать билет в интернете?
-Куда? - Спросил Том, нахмурив брови.
-До Бермудов! Черт, Том, до Питера, конечно! Мне звонил папа, по голосу я поняла, что что-то случилось...-выпалила я, не выдержав безмерной тупости Тома.
-Хорошо-хорошо. - Том успокоил меня жестом.
***
Через час я была уже собрана и одета. Билет был забронирован на вечерний рейс. Парни довезли меня до аэропорта. Я не люблю долгих прощаний, за этим может последовать горькая тоска. Я знала, что мы еще встретимся, и я просто поцеловала каждого в щечку и пошла на регистрацию.
-Возвращайся !- Крикнул мне вслед Том, с грустной ноткой в голосе.
-Нет, лучше вы к нам! - Я улыбнулась, не показывая то, что мне грустно. Я по своей сути не сентиментальный человек, но сейчас мне хотелось разрыдаться во весь голос. Но моя сила воли вновь оказалась в победителях.
 Я все вспоминала наш один из последних диалогов с Томом, так похожим на своего брата- Билла. Как-то вечером он подошел ко мне:
"-Николь...я рад, что тогда, на сцене, ты ударила меня. - С нежной улыбкой сказал мне Том.
-Дай-ка угадаю, ты на самом деле садомазахист? - Весело рассмеявшись, спросила я.
-Нет.. -Улыбнувшись сказал Том. -Просто если бы ты меня не ударила, мы бы не познакомились и ты бы сейчас не была с нами. -Том обнял меня с несвойственной ему нежностью. Мое хрупкое тело будто утонуло в его безразмерном балахоне." Тогда я поняла, что Том на самом деле не такой, каким пытается казаться и я пропиталась к нему нежностью. Думаю, наша дружба никогда не завянет, но и не перерастет в нечто большее.

***
Пока я летела на самолете, я все время плакала, почти все эти 3часа. Я старалась делать это как можно беззвучно, чтобы никто не видел, повернувшись лицом к иллюминатору. Но как же я хотела разрыдаться во весь голос, очень-очень громко. Уже прошла пара недель, а я все плакала, плакала, и никак не могла смириться с потерей Билла. Я почти не спала, а если мне и удавалось заснуть, то снились мне исключительно кошмары.
 Летела я первым классом. Здесь было довольно мило, играла тихо музыка. И сидения были обиты белой кожей..прямо как в самолете группы Токио Хотелл. Я вспоминала нашу первую встречу с Биллом, то, как мы впервые встретились при смешных обстоятельствах на концерте. Вспомнила наши с ним шутки, как я подвернула лодыжку. Он стал за это время для меня настолько родным человеком, как никто другой. Я улыбнулась сквозь слезы. И тут услышала песню Билла-Rette Mich. Я зарыдала с новой силой, странное ощущение снова слышать его голос. Бархатный и успокаивающий.
"....Komm und rette mich,
Ich verbrenne innerlich... "
"Да, Билл! Я должна была тебя спасти, но не могла, не знала как...прости"-пронеслось у меня в голове. Я изо всех сил сжала в руке кулон, который висел на моей шее, чуть не порвав цепочку. Его подарил мне  Билл примерно за 15минут до своей смерти. Точнее, до его убийства. Но теперь Элис наказана, я до сих пор не понимаю, как она могла?! Зачем? Неужели она возненавидела Билла настолько, что могла так поступить! В голове не укладывается. Выяснилось, что ей грозит пожизненное заключение. Но как мне кажется, и этого мало. Но какой бы приговор не  назначил для нее судья, Била уже не вернуть, Густав был прав, его уже ничто не вернет.
Мы подлетали к Санкт-Петербургу. Я одела свои огромные черные очки на пол-лица. Глаза были красные, и это смотрелось ужасно. Я не знала, что ждет меня дома. Папа был так взволнован чем-то, когда звонил мне в Германию. Но не думаю, что случилось что-то настолько ужасное, что могло бы сравниться со смертью Билла. Самолет благополучно приземлился. Аплодисменты пассажиров, счастливых, что они остались живы и невредимы. "Но лучше бы мы разбились"-подумала я, но сразу же прогнала эту мысль из своей и без того забитой проблемами головы.
***
Я доехала до дома на такси. Мой родной Невский. Вот мое любимое кино. Улочки. Дома. Многое изменилось. Изменились люди. Я заплатила водителю и вышла. Большую часть вещей я раздала нищим в Германии. Со мной был только один чемодан. Я поднялась на свой 3-тий этаж и позвонила в звоночек. Мне открыла дверь тетя Катя. Странно, что она у нас тут делает? Она живет в Москве, и почти никогда к нам не приезжала. Тетя Катя сжала меня в своих объятиях и зарыдала. Я непонимающе на нее покосилась. Зайдя в квартиру я увидела еще кучу родственников, с которыми я встречалась, возможно, не больнее раза в своей жизни. Многие из них жили в других странах, городах. Я зашла на кухню и увидела папу. Он курил...странно, а ведь я его еще никогда не видела курящим.