Длинная дорога к счастью.

 

Часть 2. «Спрятавшись в темном углу».

 

 

«Иногда, через чур уверив себя в чем-то, мы беззаботно пускаем все на самотек, не замечая того, что течение жизни, как река, уносит то бесценное сокровище, что стоит оберегать день и ночь.»

 

 

                                                                                    Тэсс Тидоу, 2007г.

 

 

 

 

Я сидел один в холодной пустой комнате своей квартиры. Этой ночью небо плакало вместе со мной. Правая рука, трясясь, сжимала лезвие. Левая же сильно сжалась в кулак. Голова гудела от внутренней боли, доходящей до тошноты. Эта боль разъедала меня изнутри, высасывала из меня жизнь, как пиявка, последние два года. Сил уже почти не оставалось. Я встал с дивана и резко отбросил лезвие в сторону. Осмотрел комнату. Пустые бутылки из под вина, смятые пачки сигарет. Все это валялось на полу в хаотичном порядке. Подойдя к дивану, стал рыться в пыльной куче вещей. Нашел старую кожаную куртку. Даже странно, как долго могут храниться вещи. Это еще со времен Tokio Hotel. Я не торопясь одел ее и хлопнув дверью вышел на улицу. На часах было около половины третьего часа ночи.

 

Я шел по улице. Крупные, увесистые капли дождя сильно били по лицу. Но физическая боль для меня уже ничего не значило. Когда внутри все рвет на части, сложно обращать внимание на проходящую боль. Я проходил мимо тех мест, где я был когда-то счастлив… Это было так давно… Не помню, когда я в последний раз чувствовал себя счастливым. Наверно тогда, за несколько часов до того рокового дня…

 

Я подошел к ее дому. Он пустовал. Отчим Надин, спустя несколько месяцев, если не недель, после ее смерти, покинул дом и уехал. Уже не говорю о том, что он даже не присутствовал на похоронах, и ни цента за них не заплатил. Хорошо, что к тому времени у меня был приличный счет в банке. Не знаю, чтобы я делал, если бы не было денег… Говорили, что Бернард и вовсе спился… Не знаю… Меня его судьба вообще не волнует. Даже наоборот. Я не хочу ничего больше о нем знать. Ведь он – человек, который на протяжении нескольких лет отравлял жизнь Надин. Все-таки ненависть к нему еще сидела в моем сердце. Но куда более прочно засела ненависть к самому себе… Я чувствовал свою неоспоримую вину в ее смерти. Я помню, как она мечтала о детях, о том, что когда-нибудь убежит от отчима и что станет счастливой и свободной, как птица. Обо всем этом она рассказала в тот день, лежа в моих объятиях, на крыше кинотеатра. Могла ли она тогда представить, что это будет ее последняя ночь? Последняя ночь на нашей крыше, и последние звезды, помогавшие луне освещать переливающуюся неземным светом кожу Надин.

 

Внутри я чувствовал, что она все еще где-то рядом. Ее образ виделся мне повсюду. Боль разрывала меня на части, сердце не переставало ныть. Я все шел по улице. Впереди показался наш кинотеатр. Он был заброшен. Странно. С ее уходом все так изменилось вокруг. Хотя с виду все казалось таким же как и раньше. Но чего-то не хватало. Все как-будто умерло. По пожарной лестнице я влез на крышу…

 

Вроде бы все казалось неизменным, здесь, на крыше. Но не доставало самой главной частички… Надин. Ее голос заменили звуки падающих капель дождя, с быстрой скоростью разбивающихся о пол.

 

Я стоял на крыше. Смотрел на город. Пустота. Это слово хорошо характеризует то, чем я стал. В последние дни мои силы доходили до нулевой отметки шкалы. Стало совсем плохо. Все мысли были только о ней… Алкоголь и сигареты были уже иголкой в стогу сена. Помогало лишь на мгновение, когда я просто отключался. Бессонные ночи оставляли следы на моем бледном лице. Так я больше не могу. Сидеть целыми днями, спрятавшись от солнечного света в своей квартире, выходя на улицу только-лишь чтобы пополнить содержимое мини-бара. Пришла пора завязывать.

 

Уже неделю никого не видел. Да и не хотел. Хотя стоило бы встретиться с Томом… Я понял, что кроме него у меня никого нет. Когда все случилось, он забыв все мои ошибки и все свои обиды, всем сердцем поддержал меня, отдав все, что он мог мне дать. Больше и речи не шло о каком-либо соперничестве. Он молодец. Я горжусь тем, что являюсь его братом. Когда нашей группы не стало, он нашел в себе силы и открыл свое дело. Продюсерский центр. Почти все свои деньги он вложил в него. Но это окупилось вдвое, а то и втрое. К сожалению, есть и другая сторона. Он сейчас слишком занятой. У него даже нет времени встретиться… А может и желания… Хотя… Просто я не хочу портить ему жизнь. Я чувствую себя инвалидом, который своей беспомощностью портит жизнь всем членам семьи. Томми этого не заслуживает. Это мои проблемы. Он мне и так уже достаточно помог, насколько можно помочь смертельно больному человеку.

 

Я стоял и не знал, что мне делать и куда идти. Вперед – пропасть, которая смогла бы помочь мне увидеть Надин. Назад – лестница, ведущая обратно к боли и страданиям. Выбор вроде бы очевиден… Но что-то держало меня. Трудно объяснить что именно меня держало, но я ощущал это всем телом. Я отошел от края крыши и закрыл лицо руками. Но как говорится, от Бога себя не спрячешь… А дождь все не прекращался ни на миг. Дрожь пробежала по всему телу. Холод сковывал движения. И вновь слезы… Я сдавил в себе крик. Слишком слаб, чтобы кричать. Я направился к лестнице.

 

Мой путь лежал в сторону дома. С каждой секундой я получал пощечину – дождь нещадно бил по бледному лицу. Неужели это мой конец?...

 

Войдя в квартиру, я кинул ключи на пол и прошел в спальню. В комнате было довольно неуютно… Мусор валялся прямо под ногами, грязная одежда кучами лежала повсюду. Я снял с себя куртку, мокрые насквозь майку и джинсы, кинув все в угол комнаты и лег на кровать. Меня трясло. Похоже поднялась температура… В эту ночь, точнее было уже почти утро, я очень быстро заснул.

 

Я проснулся от того, что мой мобильный истошно зазвонил. Меня это удивило. Кому я мог понадобиться? Я взял телефон и ответил на звонок. Том.

 

- Билл? Ты еще спишь? Прости, что разбудил… - послышалось в телефоне.

 

- Том… Кх-кхм… - ну вот, сел голос, видимо после вчерашней прогулки под дождем, - Нет, ничего страшного…. Я уже собирался вставать…

 

-Что с голосом? Ты в порядке?

 

- Да да, все норм, простудился немного… - хотя горло болело не по-детски.

 

- Надеюсь это не серьезно… Я вот собственно зачем звоню. У меня сегодня весь день свободный. Думал, может встретимся? – сказал Том.

 

- Хорошо, я не против, только за. - Боже, что  же происходит с моим голосом?

 

-Ок, тогда в пять, в кафе. – Том повесил трубку.

 

Я посмотрел на часы. Было уже 4. Неплохо поспал… Я решил сходить в душ, освежиться.

 

Пол-пятого. Я выхожу из квартиры, сажусь в машину и еду в торговый центр, где находилось кафе.

 

Подъехав к стоянке, я припарковал машину. Вышел из нее и на полпути вспомнил, что забыл кошелек. Пришлось вернуться. Вот и кафе. Я, оглядываясь по сторонам, как будто чего-то боясь, вошел в кафе. Осмотрев помещение, я увидел столик, за которым сидел Том. Я быстрым шагом подошел к нему.

 

- Билли! Привет еще раз! , - Том вылез из-за стола и приобнял меня.

 

- Привет , Томми… - сиплым голосом произнес я, рукой похлопывая его по спине.

 

- Что случилось? На твоем лице жизни не видно! Как будто тебя из могилы вытащили! Что происходит? – обеспокоенно спросил Том.

 

- Не переживай… Все старое… - меня раздражал мой хриплый голос.

 

Мы сели за столик. Заказали по чашке кофе и порции мороженого. Для моего горла это было не лучшим вариантом, но я решил, что ничего не случится. Мы посидели, поговорили. Точнее Том поговорил. Мне рассказывать было нечего.

 

Посередине разговора вдруг зазвонил телефон Тома. Срочный вызов, неотложные дела… Он убежал. Ну вот я и опять один. Вокруг все чужие. Исчезли толпы фанаток, жаждущие тебя увидеть и урвать кусочек. Я скучаю по былым временам… Когда мы с  Томом были неразлучны… Сейчас я совсем один. Пропала слава – пропали друзья…

 

Я расплатился за кофе и мороженое и отправился на стоянку. По пути домой я заехал в винную лавку, в которой я стал постоянным клиентом, и купил две бутылки моего любимого вина…

 

Вот я и дома. Включил спокойную музыку и сел на кровать. После выпитой бутылки вина мне стало легче. Хотел открыть вторую, но решил обойтись парой сигарет. Похоже я нашел решение своих проблем… Ну все к чертовой матери. Мне здесь делать нечего. Надо уехать куда-нибудь. Швеция. Поеду туда. Не знаю почему именно туда. Просто захотелось. Все. Еду туда. В Стокгольм! О! Я даже в таком состоянии помню столицу. И чем быстрее я туда отправлюсь, тем лучше. Я встал с кровати и достал из шкафа свой старый гастрольный чемодан. Шатаясь по комнате, я подбирал валявшиеся вещи и кидал их в сторону чемодана. Пару раз промахнулся. Странно, что я вообще в таком состоянии что-то делаю. Так. Еще одна сигаретка… Отлично. Можно идти. Стоп. Меня в самолет не пустят в таком состоянии. Надо с этим что-то делать. Нашел лимон. Вроде свежий. Даже не помню, откуда он у меня. Бррр… Кислая гадость. Не знаю, вроде бы сознание немного прояснилось. Ах да! Хотел написать прощальную записку, на случай, если вдруг, кто-то всколыхнется и начнет меня искать. Хотя… Кому, я, черт возьми, нужен? Нет, я все-таки напишу и оставлю на комоде у входа. Так я и сделал. Я вышел из квартиры, волоча за собой чемодан. Я сел в машину и отправился в аэропорт. Странно, что меня не тормознули. У меня было лишь одно желание, чтобы были билеты.

 

Мне повезло. Я почти сразу купил билет. Оставался час до посадки. Я жутко нервничал и ждал когда же я, наконец, сяду в самолет. Там вроде бы выпивку разносят… Боже, говорю как алкоголик. Руки тряслись, мне казалось, что все вокруг уставились на меня. Но это было не так. Моя боязнь полетов только усугубляла ситуацию. Ну вот… Началась посадка. Уже подхожу к трапу. Ищу свое место в самолете. Стюардесса помогла мне его найти. На соседнем кресле, рядом с моим, сидела девушка, лет 20. Черные волосы, смуглая кожа, шоколадные большие глаза… Что-то щелкнуло у меня внутри. Я поздоровался с ней. Дурак, что я делаю? Она смущенно улыбнулась и принялась дальше читать свой журнал. Я сел на свое место, пристегнул ремень, достал журнал, хотел начать читать… Но эта девушка… Я не мог отвести от нее глаз. Да что, черт побери, со мной творится?? Что-то явно не то происходило со мной. Я попытался завести разговор, но начал мешкаться, нести какую-то чушь. Моя скованность уже переходила в глупость. А она все мило улыбалась, ее глаза сверкали добротой. Я узнал, что ее звали Ханна. Она также рассказала о том, что она возвращалась домой, в Стокгольм, к маме. В Германии же у нее жил отец. Ей быо действительно 20 лет. Представляете, она меня узнала! И мало того. Она когда-то была моей поклонницей! Вот это сюрприз. Я был просто в восторге! Мы проболтали весь полет. Она рассказала мне про свою жизнь, про семью, друзей. Она оказалась очень открытой и интересной. А еще она, как и я когда-то, тараторила без конца. Столько позитива исходило от этого человека! Во время общения с ней, я на время забыл о боли. Это странно… Раньше мне ничто так не помогало… Наш самолет собирался на посадку. Мы приземлились.

 

Выйдя из самолета, мы сели на автобус, который довез нас до аэропорта. Ханна оставила мне свой номер телефона. Сказала, что будет не против встретиться еще. Я улыбнулся и пообещал позвонить. Она ушла. А я вышел на улицу и оглянулся вокруг. Неужели я в Стокгольме? Здесь все как-то по-другому. И к тому же здесь я вообще никого не знаю. Ну разве что Ханну. Я поймал такси и кое-как попросил отвезти меня до любого отеля. Да… Мой английский хромал как и прежде…

 

Я вошел в холл гостиницы и подошел к регистратуре, где снял номер.

 

Небольшая двуместная кровать, кресло, столик со стульчиком, маленькая тумбочка и небольшой шкаф – вот все составляющие моей комнаты. Моя голова была почему-то заполнена мыслями о моей новой знакомой. Мое сердце будто застучало под новый ритм. Но память о Надин не давала мне возможности вздохнуть спокойно…

 

После перелета я немного приустал и решил лечь поспать…

 

Я проснулся. На улице было светло. Я сходил в душ и позвонил в обслуживание номеров, чтобы заказать завтрак. Когда его принесли, я полез в карман джинс, за чаевыми, и случайно наткнулся на клочок бумаги, на котором был написан телефон Ханны. Протянув деньги разносчику и забрав поднос, я закрыл дверь. В руке я держал эту бумажку. Я поставил свой завтрак на стол и взял трубку телефона. Дрожащими от волнения пальцами начал набирать ее номер. В трубке послышался ее голос. Она сказала что-то по-шведски, но когда услышала меня, сразу переключилась на немецкий. Мило поговорив, я предложил ей встретиться. Я предложил ей самой выбрать место встречи, т.к. в этом городе я первый день и ничего здесь не знаю. Она согласилась.

 

Это было какое-то кафешко, ничем не примечательное, но невероятно уютное.

 

Прошла неделя. Я очень сблизился с Ханной. Я как будто бы начал дышать. Мне казалось, что у меня началась вторая жизнь. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мы утопали в любви. Это было что-то необъяснимое! Мое сердце наконец-то перестало кровоточить. Все вроде наладилось…

 

В тоже время в Лойтше, Том места себе не находил, в поисках меня. Он не знал что и думать. Том в отчаянии взломал мою квартиру и нашел мою записку. Он был шокирован. Видимо он серьезно испугался за то, что со мной, в чужом городе, могло что-то случиться. Том был решительно настроен вернуть меня, во что бы то ни стало, и спасти, вернув домой, в тепло и уют. К тому же и мама просто с ума сходила, не зная что делать, где я, и как я. На то время у Тома была постоянная девушка. Ее звали Жаннет. Она была чудесной во всех отношениях. Добрая, заботливая, с чувством юмора, и, конечно же, невероятно красивая. Я, помню, был так рад за то, что Том, наконец, остепенился и нашел свою половинку. Мне очень нравилась их пара. Они даже жили уже вместе в отдельной квартире. Но Том купил большой участок и строил на нем большой коттедж. Он мог себе это позволить. Его бизнес приносил большой доход. Том ежемесячно менял автомобили. Заслужил.

 

Одним пасмурным вечером, мы с Ханной лежали у меня в номере и смотрели кино на немецком канале. Внезапно фильм прервался срочным выпуском новостей. Я и Ханна переглянулись, не понимая, что происходит.

 

«Полчаса назад потерпел крушение пассажирский лайнер, совершавший перелет из Лейпцига в Стокгольм. Упав, самолет взорвался. Никто из пассажиров и членов экипажа в живых не остались. Подробности через 15 минут, в следующем специальном выпуске новостей. Мы будем держать Вас в курсе событий».

 

Я сидел в оцепенении. Внутри все сжалось, будто предчувствуя что-то неладное…

 

Я молча встал и подошел к телефону. Я не знаю, что вдруг меня дернуло поднять трубку. Что-то внутри шептало мне, что случилось что-то непоправимое…

 

Я набрал номер мамы. Длинные гудки… Опять гудки… Я думал, что свихнусь от этих звуков. Они казались бесконечно длинными. Наконец они прекратились… Я услышал голос мамы. Ну вот, все… Сердце бешено колотилось у меня в груди, готовясь выпрыгнуть наружу. Мама рыдала мне в трубку. Я не мог толком разобрать, что она говорит. От этого становилось еще хуже. Я не заметил, как по моим щекам покатились слезы… Мои худшие опасения оказались правдой…

 

Как только я положил трубку, я сразу же присел на корточки, закрыв глаза руками.

 

Опять слезы. Только сейчас они смешивались с истерикой. Я не знал, как выплеснуть эмоции… Я схватил вазу и швырнул ее в стену. Осколки от нее разлетелись во все стороны. Ханна вскрикнула от испуга. Она встала с кровати и подошла ко мне, видимо хотев обнять и успокоить. Но я, не рассчитав силы, оттолкнул ее, отчего она упала на кровать. Я продолжал крушить все на своем пути – стул, картина, чашка с недопитым кофе… Все летело в разных направлениях. Мое сознание было разрушено. Я как будто вышел из под контроля. Ханна стояла у двери и плакала. Она просто толком не понимала, что со мной происходит. Увидев растекшуюся тушь на ее больших, но уже красных от слез, глазах, я вдруг содрогнулся, и, поставив на место чашку, которую я хотел запустить в окно, сел на кровать, и начал тихо плакать. Ханна робко подошла ко мне и села рядом, крепко обняв меня. Я рассказал ей, что случилось…

 

Вот я снова здесь, на этом кладбище. Где-то здесь, неподалеку, Надин. А теперь еще и Том…

 

Около кладбища полицейские удерживали рыдающих фанаток, которых была не толпа, а целый океан.

 

Священник читал прощальную молитву. Собрались почти все родственники и друзья. Тысячи литров слез были пролиты в этот день. Ханна была рядом. Я был ей очень благодарен за поддержку. Без нее я бы не выжил.

 

Сегодня я впервые увидел Жаннет. Она выглядела не так, как обычно… Ее глаза, всегда светящиеся своей голубой бездной, сегодня были блеклыми, а румянец, ранее сияющий на ее скулах исчез, оставив на лице болезненную бледность. Она подошла ко мне. По ее глазам было видно, что она хочет мне что-то сказать.

 

- Билл, можно с тобой поговорить наедине?, -почти шепотом вымолвила Жаннет

 

- Да, конечно…

 

Я оставил Ханну с мамой, а сам пошел с Жаннет.

 

- Знаешь, - начала она, - он ведь поехал к тебе… Он так за тебя переживал. Я хотела поехать с ним… Но он сказал, чтобы я ждала вас двоих в Германии. Я жалею, что не поехала с ним в тот день… Я ведь его очень любила… Всем сердцем любила… Он знал об этом. –Жаннет показала руку, я увидел, что на безымянном пальце сверкало колечко с большим бриллиантом, - но это не все… Дело в том… - Она замялась, - Понимаешь… Я… Я беременна, Билл… Я узнала это именно в тот день, когда его уже не было дома. И мне больно от того, что он этого не узнал… В последнее время он только о детях и думал. Даже комнату в доме отвел под детскую… Билл… Ну скажи, где справедливость?? – Жаннет не удержалась и расплакалась.

 

Я прижал ее к себе… Так сильно, как только мог. Я все еще не осознавал то, что услышал. Круговорот мыслей путал мое сознание.

 

Ночевали мы с Ханной в моей квартире. Помню была ночь. Я все ворочался, не мог уснуть. Этой ночью небо заплакало раньше меня. Ханна уже спала.

 

Вот я опять сижу в холодной, пустой комнате, с лезвием, крепко зажатым в правой руке. Миллион мыслей вдруг пробежало в голове. Я почувствовал, что Ханна начала просыпаться. Заметив меня, она резко вскочила и подбежала ко мне. Пытаясь вытащить из моей руки лезвие, она глубоко разрезала свой палец. Она взвизгнула. Увидев ее кровь, я ужаснулся. Этой ночью я ожидал увидеть, как ручей жизни будет течь из меня, но никак из Ханны… Я побежал в ванную за бинтом. Аккуратно перемотав ей палец, я обнял ее. Она тряслась.

 

- Зачем ты это делаешь? Ты подумал о том, как плохо будет без тебя? – сквозь слезы и боль произнесла Ханна.

 

- Да кому я нужен??? – ее вопрос вывел меня из себя.

 

 

- Мне! Твоей маме, Жаннет, и всем твоим родным! Прошу, если я для тебя действительно что-то значу, докажи мне это, оставшись рядом со мной! Прошу… ,- всхлипывая, сказала Ханна.

 

Я остолбенел. Ведь она права. Я думаю только о себе, о своей боли. Я не думаю о том, как сейчас больно маме, о том, что теперь ожидает Жаннет. А ведь у нее скоро появится ребенок… Маленькая копия Томми…

 

Теперь я нашел свой смысл существования. Он заключался в заботе о близких мне людях, и воспитании детей. Мы с Ханной переехали жить в Лойтше.

 

Что касается Жаннет, она родила мальчика - Тэо. Вы не поверите, но его взгляд – точная копия взгляда его отца. Жаннет вышла замуж за нашего общего знакомого – Йоханна. Ему я доверяю.

 

Вроде бы все встает на свои места, и я даже счастлив…

 

Но конец ли это моей истории? Поживем, увидим…

 

 

The End?...