Скока сибя помню, стока в наш подъезд весь район ходил сцать! Сцале не только фсякие гоблины и работяги, но и интелегенты хуевы. По крайней мере так на них орали баппки с нашива падъезда.
Кагда с пацанаме падрасли, мы дажы пиздюков на вход хателе приставить штобэ билеты на поссать продавали, но сцуко как-то руки не доходили. А когда выпили пиваса – ваще забыли нахуй и пра пиздюкофф и пра то, што падъезд наш вовсе не падъезд, а сортир блять самый натуральный ва всю величину!
Потом взрослые повесили жылезную дверь. Выгребли ис падъезда самые крупные кучи, покрасили какой-то сраной краской ни толька стены, но и лесницу. Дело было в саветские времена, кагда фсе деньги пиздили суки-камунисты. Каждый итаж сбрасывался на краску и красил свой пралет. Фсе хатели выебнуццо сваей гламурнастью, патаму красили ф палоску несколькими цветами, каждый итаж сваими. Па пиздюковству мы тожи памагли нимного. Пару раз мазнули кистачкай. Но памагать стало влом. Панимали - все равно сами же зассым фсе в подъезде. Нахуя напрягаццо панапрасну?
Дверь закрывалась на огромный ключ. Ключи были только у взрослых. Взрослые были важные! Пиздюкам не доверяли. Говорили нехуй вам иметь ключи, фсе равно проебете. Чтобы быстрее попасть домой мы разбили акно между первым и фтарым итажом. Приставили спизженный со склада поддон. Стали лазить черес нево домой. Сцыкуны тоже все стали лазили черес через эта акно падъездное. Акно взрослые мазали Солидолом, но и нам и сцыкунам на это было насрать, они лазили и продолжали сцать вонючей сцаниной. Взрослые дежурили у подъезда с лапатами и граблями, штобы пиздить сцыкунофф. Но сцыкуны все равно как-то праникали ф падъезд и продолжали сцать исправно. Мы в меру своих лет памагали сцыкунам. Но помощи от нас было мало. Они сцали с пива ис саседнего ларька как из видра. Мы же блять в силу своего пиздюкоффства сцали со сраной минералки. Хули с нее там нассышь? Штобы оставить хоть какой-та след приходилось напрячься и посрать заодно. Но срать получалось ни фсигда. Ф стране был голод.
Ище, в нашим падъезде был лифт. Кагда я был пиздюком у него ни выдиржал пол и правалился ф шахту нахуй! Толи ни выдиржал веса насраннава гавна, толи ссали на нево серной кислотой. На лифт фсем стало насрать. Двери лифта закалатили, таблички павесили. Мы с пацанами двери обоссали, таблички оборвали. Старшаки нас пугали, што туда провалился мужик-пьяница, его не смогли вытащиь даже водолазы, теперь он там мервый лежит и ваняет! А перет тем как умер он абассался нескалька рас! Мы боялись шотвойпесдец и ссались со страху, когда прахадили мимо лифта.
Патом мы павзраслели. У фсех появилась куча жен, любовницц и дитей. Фсе стали ниибацо важные. Директара и менеджеры среднива звена. На рассийскую машину сваю жопу не сажают – западло! Но, сцуки, Продолжают сцать как и в деццтве.
Случаецца и сичас по тихой грусти подойду к соседской двери, расстегну ширинку, достану хуй, поссу на коврик, и токая ностальгия пробирает! Аш слеза наворачиваеццо, я писаю и плачу, писаю и плачу... Рядом сосетко - пизда старое - орет, что тюрьма с психушкай па мне плачут. Атвичаю, что сичас ее муш-алкаголег и придураг вирнеццо с работы, и кулаки у него по ее еблищу поплачут. Ни стал я ее агарчать, што он сичас сидит ф пивнухе и рассказывает как будет ее пиздить, за то што спиздила его заначку… На нее мне похуй. Ипать ее не собираюсь, пусть себе орет... Не панимает чувства чилавека, душа каторава за родину болит!
Масква 2008-02-08
(с) SedoyLekar
