Интервью с полузащитником "Динамо" Паатой Джинчарадзе...
Поколению нынешних тинэйджеров грузинский футбол не известен. Хотя отдельных представителей грузинского футбола, в отдельных городах нашей необъятной Родины, болельщик может все–таки видеть воочию. В Брянске это Паата Джинчарадзе.
- Знаешь Паата, я очень скучаю по грузинскому футболу, это для меня как песня… - начал я свой разговор с Джинчарадзе. Паата сделал небольшую пазу, и, перебивая меня, неожиданно добавил: «… И танцы…». Мы немного вместе посмеялись, и затем я перевел разговор в серьезное русло.
-- Паата, что такое современный грузинский футбол?
-- Сейчас футбол в Грузии уже не тот. Раньше был более техничный футбол. Грузин знали как высокотехничных игроков, умеющих показывать чудеса владения мячом. Можно на вскидку вспомнить Шенгелия, Чивадзе, Дараселия, и многих других.
-- Ты видел, как они играли в футбол?
-- Конечно! Кипиани был у меня ко всему еще и тренером. А в Грузии сейчас тоже в силовой футбол играют. Наверное, оттого, что футбол во всем мире стал более быстрым, более силовым. Теперь надо, что бы физическая готовность игроков, всегда была на очень высоком уровне. Техника у грузин, конечно же, осталась, но в основном все строится на силе. Грузинский футбол вы настоящее время не развивается, варится в собственном соку.
-- Мне кажется, что силовой футбол никогда не приживется на грузинской земле, не так ли?
-- Согласен, что не приживется. Мы так и будем как бы между небом и землей. Основные слагаемые силового футбола, дисциплина и физика, для нас не приемлемы. У нас эти вещи хромают. Все это идет от нашего менталитета. По отдельности у нас все нормально получается. Многие едут в Россию и за рубеж, проблем особых не испытывают, хорошо играют, и приживаются в разных командах. Если же все грузины собираются вместе, то уже возникают проблемы.
-- Каким был при жизни Давид Кипиани?
-- В Кутаиси у нас было два тренера -- Реваз Дзодзуашвили и Давид Кипиани. Это были два очень уважаемых человека. Но каждый из них футбол видел по- своему, и от этого была неразбериха. Соответственно, игроки у каждого были свои, каждый слушал так сказать своего тренера. Я принадлежал к тем, кому были ближе взгляды Кипиани, и поэтому считался его игроком. Он всегда очень мало говорил, был очень рассудительным человеком, замечания делал всегда очень корректно. В двух словах, я могу сказать, что Кипиани был очень хорошим человеком.
-- Ты воспитанник кутаисского «Торпедо»?
-- В Кутаиси я приехал после двух лет выступления на Кипре. До того как я в девятнадцать лет уехал на Кипр, я в известных командах никогда не играл. Я учился в зооветеринарном институте, и за этот институт играл в футбол.
Там был очень хороший тренер Элгуджа Гугушвили, который и заложил в меня физику и работоспособность. Эти качества мне очень в дальнейшем пригодились. Гугушвили в этом институте, где я учился, сейчас ректором работает, очень уважаемый человек.
Из институтской команды меня пригласили на просмотр, на Кипр. Меня там посмотрели, и я остался. Команда, где я играл, была средняя, но условия были хорошие. Через два года я вернулся в Грузию, и мне предложили поиграть за «Торпедо» Кутаиси. Они тогда выступали в кубке ИНТЕРТОТО, и нужны были футболисты, которые бы могли помочь.
После Кутаиси я перебрался в Тбилиси, и в течение сезонов 1998– 1999 годов, играл за «Динамо». В составе тбилисцев я стал чемпионом Грузии, выиграл кубок, и затем завоевал бронзу.
-- После Тбилиси ты в Россию поехал?
-- Да, меня и моего друга Ираклия Лошакидзе пригласили в «Сокол» на просмотр. Так получилось, что я понравился, и меня оставили. Ираклий же, уехал обратно в Грузию. К сожалению, я в Саратове не сыграл ни одной игры, Были постоянные проблемы с мениском. Однако в этом городе я нашел себе жену.
-- Саратовский период жизни, выходит, прошел не зря?
-- Да, да, я, и рад, и счастлив! С женой повезло просто безмерно! А в «Соколе» я пробыл весь второй круг, а затем в 2001 году уехал в Читу.
-- Сколько ты в Чите играл?
-- Два сезона. Климат, погода, условия в этих краях тяжелые. Хотя руководство клуба мне доверяло, отношение тренеров ко мне было очень хорошее. Но мне самому там было очень тяжело. Постоянные перелеты, город сложный…
Сейчас говорят, там начали строить какие то развлекательные заведения: кафе, рестораны, что-то еще. Но город серый, воздух тяжелый. Вода с известью, и ее даже после кипячения нельзя пить.
-- Зимой от ветра песок на зубах скрипит?
-- Да, есть такое.
-- Зима в основном без снега…
-- Да, да.
-- Играть-то на льду в футбол тяжело, наверное?
-- Тяжело! Знаешь, что ребята делали, когда поле замерзало? В шипы вкручивали шурупы, верхушку отрезали, а кончик оставался.
-- За счет чего «Локомотив» так долго продержался в первой лиге?
-- В Чите долгое время работал тренером Александр Ковалев. Он привил этой команде защитный вариант игры, что очень читинцам было на руку. К тому же на поле они всегда выглядели очень сплоченно. И командам, прилетающим в Читу, и не прошедшим акклиматизацию, всегда было тяжело играть против «Локомотива» исповедовавшего закрытый футбол.
Читинцы, играя от защиты, против соперника совершившего дальний перелет, и не прошедшего акклиматизацию, практически всегда побеждали, и набирали очки. Поэтому они в первой лиге всегда и держались.
-- У вас был такой состав, что и высшую лигу могли выйти. И почему же все-таки не стремились даже?
-- Состав, конечно, был сильный: Морев в воротах, в защите Бурдинский, Недорезов, в полузащите Макиенко, в нападении Карпенко, Алхимов…
Денег не было. Если денег нет, то хоть Марадону привози, хоть кого привози, толку не будет.
-- Ты из Читы ушел потому, что климатические условия были тяжелые?
-- Финансовые условия в Чите у меня были не очень. Я в Читу на их условия поехал, потому, что меня в России никто не знал. Я должен был где-то сыграть и показать себя. Предложение было только из Читы, туда я и поехал.
-- В Чите в какой линии играл?
-- Мне еще Корешков в Саратове сказал, что я буду играть в нападении. И в Чите меня так же поставили в переднюю линию. Получилось-то как? Я за дубль сыграл в нападении против московского «Динамо», забил два гола, и мне сказали, что я буду нападающим.
Поиграв два года, я сказал, что мне теперь нужны другие условия. Мне сказали, что таких условий в Чите нет, но они найдут мне хорошую команду, где бы я мог заработать. Нижнекамск был во мне заинтересован, заплатил Чите отступные, и я оказался в «Нефтехимике».
В Нижнекамске футбол не любили, там развивался хоккей. Футбольная команда городу была не нужна. В результате Нижнекамск вылетел из первой лиги, и наверное из второй лиги больше никогда не выйдет.
-- В Нижнекамске ты, по-моему, длительное время из–за травмы не играл?
-- У меня была травма, я растянул боковую связку, пропустил десять игр.
-- Сколько ты мячей забил за Нижнекамск?
-- Всего три.
-- Я про Читу не спросил. Сколько ты голов забил за «Локо»?
-- В первом сезоне восемь, а во втором пять или шесть. Я играл оттянутого нападающего, а на острие играл Карпенко. Позже в Читу вернулся Алхимов, и уже он стал играть "первого" форварда.
-- Вариант с Брянском каким образом возник?
-- Из Брянска мне позвонил Заложных. У меня был вариант с казахским «Тоболом», бывший тренер «Нефтехимика» позвал меня туда. Когда мне Александр Петрович позвонил, я с «Тоболом» был на сборах в Турции, и приехать, конечно не мог. Когда же брянское «Динамо» приехало в Турцию, Заложных вновь со мной связался, и я тогда я уже без проблем перешел в «Динамо».
-- Как получилось, что ты переквалифицировался в защитники?
-- Дело в том, что опыт игры в обороне, когда я играл в Грузии, у меня был. Я играл и опорного, и правого защитника. И когда в "Динамо" необходимо было заткнуть бреши в защите, то пришлось это делать мне. Хотя, все-таки мне надо было перестраиваться, потому, что тянуло по привычке вперед. А защитник, сам знаешь, вперед, особо ходить не должен, он должен обороняться. Но я уже привык к новым условия игры, и немного получается.
-- Я бы сказал, что получается даже очень хорошо. У тебя не типичная грузинская манера игры. В Грузии ведь так не играют?
-- Я иногда играю очень жестко. Сейчас такой футбол, что в другой манере играть уже нельзя. Если нападающего пару раз «не прихватишь», и дашь ему понять, что тебя как защитника он может легко обмануть, то в игре нападающий тебя обязательно накажет.
Когда ты против нападающего сыграешь пару раз жестко, я не говорю грубо, то он уже теряет уверенность. По-другому, просто не получиться.
По характеру, я такой человек, что люблю работать, люблю бороться. Если у меня есть цель, то я обязательно хочу ее добиться. В семье меня таким вырастили, такие качества вложили, и я уже наверное по-другому играть не могу. Я даже у себя дома в Грузии, когда играю с детьми в футбол на мороженое, то не хочу уступать. Хотя понимаю, что это малыши и им надо уступить. Но характер у меня такой, что я легко не могу играть, и ступать просто так не хочу.
-- Как ты сам реагируешь на то, что соперники против тебя играют жестко?
-- Если все происходит по футбольному, то я реагирую нормально. Если какие-то наглецы, допускают разного рода подлости, то этого я не люблю.
В Чите у меня такой случай был. Играли мы кажется с «Томью», и их вратарь сначала меня обматерил на русском, а затем и на грузинском. Я, конечно, не выдержал, и ударил его головой. Парень, правда, высокий был, и я еле-еле дотянулся. Сначала этот эпизод никто не заметил. А тренер гостей потребовал, что бы после игры видеозапись просмотрели. Меня дисквалифицировали на пять игр.
-- Что ты сказал судье, когда он после падения Бесчастных поставил пенальти в домашней игре с «Орлом»?
-- Бесчастных разыграл такую сцену, что судья ошибся. Фурса ведь тогда должен был Малина удалить. Малин ему мягко говоря нагрубил. Но он не стал удалять Малина, потому, что понял свою неправоту, и по все видимости решил, что с нас и пенальти хватит.
-- Ну и все-таки?
-- Не помню, угрожал, кажется (смеется)
-- Нынешний сезон для тебя начался не очень удачно?
-- Я большую часть предсезонной подготовки пропустил. Обострилась старая травма, а делать операцию врачи мне не рекомендовали. Надо было какое-то время отдохнуть, разгрузить мышцы. Я боялся, чтобы не было обострения, ведь тогда придется пропустить очень много игр.
-- Команда в этом сезоне значительно прибавила. За счет чего?
-- Мы стали лучше понимать друг друга на поле, мы теперь знаем кто, и что собирается делать, и кто куда побежит. Командная игра у нас стала лучше, все друг за друга бьются, и поэтому есть результаты.
-- Ты еще семью в Брянск не привез?
-- Нет, жена и дети в Саратове. Пусть они там пока побудут. Тренировки, и объем работы пока не позволяет мне чем–либо им помочь. Но скоро они приедут!
-- В Брянске не собираешься осесть?
-- Нет. Я вообще планирую перевезти жену и детей в Грузию. Сейчас наступает такое время, что надо планировать, что делать, когда закончу играть в футбол.
-- В России нет желания остаться?
-- В Грузии у меня семья, там моя Родина, а здесь у меня никого нет. Если у моих родных будут проблемы, то там я смогу им помочь, так же как и они мне помогут. В России я бы остался, если бы работа была, а так…. Тренером же, я быть не могу, у меня нервов не хватит (смеется).
-- И напоследок. Что же все-таки для грузина значит футбол?
-- Мужчина в Грузии должен обязательно уметь играть в футбол. Как в Грузии воспринимается пение, так у нас воспринимается и футбол.
Беседовал Александр Шишкин