В горах
1
Взираю: в серые туманы;
Раздираю: рубище - я...
Оборвут, как прах,- ураганы:
Разорвут - в горах: меня.

Серый туман - разметан.
Упал - там - в былом...
Ворон, ворон - вот он:
Вот он - бьет - крылом.

2
Я схватывал молча - молот;
Он взлетал - в моих руках...
Взмах - камень: расколот!
Взмах - толчея: прах!

Скрежетала - в камень твердолобый:
Молотами выколачиваемая скрижаль,
Чтобы - разорвались его твердые злобы
В золотом расколотую даль.

Камней кололись осколки...
Отовсюду приподнялись -
О, сколькие - колкие елки -
Высвистом - порывистым - ввысь...

Изошел - мелколесием еловым
Красностволый, голый лес...
Я в лиловое поднебесие по гололобым
Скалам: лез!

Серый туман - разметан:
Упал - там - в былом!..
Ворон, ворон - вот он:
Вот он - бьет крылом!

Смерти серые - туманы
Уволакивали меня;
И поддакивали ураганы;
И - обманывался: я!

3
Гора: дорога - в горы,
О которых - пел - скальд...
Алтарный камень - который?
Все - голый базальт,-

Откуда с мрачным мыком
Бежал быкорогий бог.
Бросив месяц, зыком
Перегудевший в пустоты рог,-

Откуда - опрокинутые твердыни
Оборвал: в голубой провал:
Откуда - подкинутые
Занялись: в заревой коралл...

Откуда года ураганом,
Поддакивал он, маня...
Смерти серые - туманом
Обволакивали: меня...

Обмануты! С пламенных скатов
Протянуты - в ночь и в дни -
В полосатые злата закатов
Волосатые руки мои.

4
Над утесами, подкинутыми в хмури,
Поднимется взверченная брызнь;
И колесами взверченной бури -
Снимется низринутая жизнь...

Вспыхивай глазами молний,- туча:
Водобоями - хладно хлынь,
Взвихривая лопасть - в кучи
Провисающих в пропасть твердынь.

Падай, медная молния, звоном:
Людоедная,- стрелами кусай!
Жги мне губы - озоном!
В гулы пропастей - кромсай,-

Чтобы мне, взъерошенному светом
И подброшенному винтом - в свет,
Прокричать опаленным светом
Перекошенным ртом: "Свет!" -

Чтобы, потухнув, под откос - с веками
Рухнуть - свинцовым мертвецом:
Дочерна сожженными руками
И - чернолиловым лицом,-

Чтобы - мыча - тупо
Из пустот - быкорогий бог -
Мог - в грудь - трупа -
Ткнуть - свой - рог...
1922 Цоссен



Алмазный напиток
В серебряный
Расплёск
Как ослепленных
Глаз,-

- Сверкни,
Звездистый блеск!
Свой урони
Алмаз!

Дыши,-
В который раз,-
Души
Душистый стих! -

- Сверкни,
Звезды алмаз,-
Звездою глаз
Моих!

Раздольный
Плеск
Звучит
Покоем -

- Ветерков;

Настроем
Звезд - кипит
Невольный
Блеск -

- Стихов...

Душа,
Стихи струя,
Дыша,
Блеснет из глаз; -

За ней - и я,-
С себя -
- Слетающий
Алмаз.
1908



Опять гитара
Заманя,
Помаргивает светляками
На нас -
- Скат...

На меня
Вздрагивают глаз -
Твоих -
- Умерки...

И -

тенеет: малиново-апельсинный
Закат -
В малиново-апельсинные
Сумерки...

Отуманенная, остуженная, серебряная
Вода
Под ногами, под нами -
Там...

Что-то, под гору замирающее
В хрусте...
Там -
Под нами, под ногами -

Вниз убегающие
Года,
Поднимающие
Туманами -

Серебряные
Грусти...

"Мертвых слов не говори,
Не тверди,-
Дорогая!.."

И мигнуло -
- Над -
- Беспризорными
Проблесками
Зари,-

- В тверди
Призорочной
Перегорая,-
- "Тебе одна дорога, а мне -
Другая!"
1922 Цоссен



Отчаянье
3.Н. Гиппиус
Довольно: не жди, не надейся -
Рассейся, мой бедный народ!
В пространство пади и разбейся
За годом мучительный год!

Века нищеты и безволья.
Позволь же, о родина мать,
В сырое, в пустое раздолье,
В раздолье твое прорыдать: -

Туда, на равнине горбатой,-
Где стая зеленых дубов
Волнуется купой подъятой,
В косматый свинец облаков,

Где по полю Оторопь рыщет,
Восстав сухоруким кустом,
И ветер пронзительно свищет
Ветвистым своим лоскутом,

Где в душу мне смотрят из ночи,
Поднявшись над сетью бугров,
Жестокие, желтые очи
Безумных твоих кабаков,-

Туда,- где смертей и болезней
Лихая прошла колея,-
Исчезни в пространство, исчезни,
Россия, Россия моя!
Июль 1908 Серебряный Колодезь



Купец
Прогуляй со мною лето:
Я тебе, дружок,
Канареечного цвета
Заколю платок.

Коль отдашь тугие косы
Мне на ночь одну,-
Сапожки на ноги босы
Сам я натяну.

Коли нонче за целковый
Груди заголишь,-
Под завесою шелковой
Ночь со мной поспишь,-

Так ужо из крепких бревен
Сколочу наш дом,
Так ужо с села поповен
В гости призовем.

Ты сумей меня растрогать:
Я - купец богат -
Сею лен, скупаю деготь
И смолю канат.

Борода моя - лопата,
Волосата грудь.
Не гоняюсь за богатой:
Ты моею будь.

Плачет девка, ручки сложит:
"Не томи меня".
Без него прожить не может
Ни едина дня.

Он - высокий, чернобровый,
Статный паренек,
За целковый ей ковровый
Подарил платок.
1908 Серебряный Колодезь



Мои слова
Мои слова - жемчужный водомет,
средь лунных снов, бесцельный,

но вспененный,-
капризной птицы лет,
туманом занесенный.

Мои мечты - вздыхающий обман,
ледник застывших слез, зарей горящий,-
безумный великан,
на карликов свистящий.

Моя любовь - призывно-грустный звон,
что зазвучит и улетит куда-то,-
неясно-милый сон,
уж виданный когда-то.
Май 1901 Серебряный Колодезь



Объяснение в любви
Посвящается дорогой матери
Сияет роса на листочках.
И солнце над прудом горит.
Красавица с мушкой на щечках,
как пышная роза, сидит.

Любезная сердцу картина!
Вся в белых, сквозных кружевах,
мечтает под звук клавесина...
Горит в золотистых лучах

под вешнею лаской фортуны
и хмелью обвитый карниз,
и стены. Прекрасный и юный,
пред нею склонился маркиз

в привычно заученной роли,
в волнисто-седом парике,
в лазурно-атласном камзоле,
с малиновой розой в руке.

"Я вас обожаю, кузина!
Извольте цветок сей принять..."
Смеется под звук клавесина
и хочет кузину обнять.

Уже вдоль газонов росистых
туман бледно-белый ползет.
В волнах фиолетово-мглистых
луна золотая плывет.
Март 1903 Москва



Воспоминание
Мы - ослепленные, пока в душе не вскроем
Иных миров знакомое зерно.
В моей груди отражено оно.
И вот - зажгло знакомым, грозным зноем.

И вспыхнула, и осветилась мгла.
Все вспомнилось - не поднялось вопроса:
В какие-то кипящие колеса
Душа моя, расплавясь, протекла.
Май 1914 Арлесгейм



Призыв
Памяти М.С. Соловьева
Призывно грустный шум ветров
звучит, как голое откровений.
От покосившихся крестов
на белый снег ложатся тени.

И облако знакомых грез
летит беззвучно с вестью милой.
Блестя сквозь ряд седых берез,
лампада светит над могилой

пунцово-красным огоньком.
Под ослепительной луною
часовня белая, как днем,
горит серебряной главою.

Там... далеко... среди равнин
старинный дуб в тяжелой муке
стоит затерян и один,
как часовой, подъявший руки.

Там, далеко... в полях шумит
и гонит снег ночная вьюга...
И мнится - в тишине звучит
давно забытый голос друга...

Старинный дуб порой вздохнет
с каким-то тягостным надрывом...
И затрепещет, и заснет
среди полей глухим порывом.
1903 Москва



Усадьба
Чугунные тумбы
Торчат под крыльцом;
Проросшие клумбы;
Заброшенный дом.

Дворянских фамилий
Облупленный герб;
И - заросли лилий;
И - заросли верб.

Там ставнею сорванной
Хлопнет окно;
Там жизни оборванной
Темное дно: -

Кушетки, козетки,
Куранты, чехлы
И мертвые предки -
Проблекли из тьмы.

Под сводами арок
Тенеет порой
Там плачущих парок
Бормочущий рой.
Июнь 1903



Церковь
И раки старые; и - мраки позолоты;
В разливе серебра - черна дыра киота; -

И кто-то в ней грозит серебряным перстом;
И змея рдяного разит святым крестом.

Под восковой свечой седой протоиерей
Встал золотым горбом из золотых дверей;

Крестом, как булавой, ударил в ладан сизый:
Зажглись, как пламенем охваченные, ризы.

Два световых луча, как два крыла орла...
И,- тяжело крича, дрожат колокола.
Июль 1903



Священные дни
Посвящается П. А. Флоренскому
Ибо в те дни будет такая скорбь,
какой не было от начала творения.
Марк ХIII, 19
Бескровные губы лепечут заклятья.
В рыданье поднять не могу головы я.

Тоска. О, внимайте тоске, мои братья.
Священна она в эти дни роковые.

В окне дерева то грустят о разлуке
на фоне небес неизменно свинцовом,

то ревмя ревут о Пришествии Новом,
простерши свои суховатые руки.

Порывы метели суровы и резки.
Ужасная тайна в душе шевелится.

Задерни, мой брат, у окна занавески:
а то будто Вечность в окошко глядится.

О, спой мне, товарищ! Гитара рыдает.
Прекрасны напевы мелодии страстной.

Я песне внимаю в надежде напрасной...
А там... за стеной... тот же голос взывает.

Не раз занавеска в ночи колыхалась.
Я снова охвачен напевом суровым,

Напевом веков о Пришествии Новом...
И Вечность в окошко грозой застучалась.

Куда нам девать свою немощь, о братья?
Куда нас порывы влекут буревые?

Бескровные губы лепечут заклятья.
Священна тоска в эти дни роковые.
1901



Подъем
Пары кипят,
Росой перловой тая;
Едва дымят
Из бледных отдалений,

Как нежный вздох,
Как стая горностая,
На серый мох
Перегоняя тени.

Стальным зубцом
В развеянные пряжи
Преткнулся блеск
Алмазящихся стекол:

Под месяцем
В серебряные кряжи,
Крича, кентавр
Караковый процокал.
1931 Кучино



День
Я выбросил в день
Теневую ладонь:
О день, переполни!
О, светом одень!

И пырснула тень:
И как солнечный конь
Вдруг бросил из молний
Мне в очи огонь.

И воздух игривой
Улыбкой блеснул;
И блещущей гривой
Под облак мигнул;

И гул прокатился
В сутулых веках;
И гром громыхнул
В золотых облаках;

Откуда, слезяся
В свой плащ световой,
Над чащей склонясь
Золотой головой,

Рукой золотой
Поднимался в туман
Сутулый, седой,
Гололобый титан.
1931 Кучино



Кентавр
Посвящается В.В. Владимирову
Был страшен и холоден сумрак ночной,
когда тебя встретил я, брат дорогой.
В отчаянье грозном я розы срывал
и в чаще сосновой призывно кричал:
"О где ты, кентавр, мой исчезнувший брат -
с тобой, лишь с тобою я встретиться рад!..
Напрасен призыв одичалой души:
Ведь ты не придешь из сосновой глуши".

И тени сгустились... И тени прошли...
Блеснуло кровавое пламя вдали...
Со светочем кто-то на слезы бежал,
копытами землю сырую взрывал.
Лукаво подмигивал. Взором блеснул
и длинные руки ко мне протянул:
"Здорово, товарищ... Я слышал твой зов...
К тебе я примчался из бездны веков".

Страданье былое, как сон, пронеслось.
Над лесом огнистое солнце зажглось.
Меж старых камней засиял ручеек.
Из красной гвоздики надел я венок.
Веселый кентавр средь лазурного дня
дождем незабудок осыпал меня.

Весь день старый в золоте солнца играл,
зеленые ветви рукой раздвигал,
а ночью туманной простился со мной
и с факелом красным ушел в мир иной.
Я счастья не мог позабыть своего:
все слышал раскатистый хохот его.
Июль 1901 Серебряный Колодезь



Песнь кентавра
Над речкой кентавр полусонный поет.
Мечтательным взором кого-то зовет.
На лире играет. И струны звенят.
В безумных глазах будто искры горят.
В морщинах чела притаилась гроза.
На бледных щеках застывает слеза.
Вдали - точно Вечность. Все то же вдали.
Туманы синеют. Леса залегли.
Уснет и проснется порыв буревой,
и кто-то заблещет, бездонно-немой.

Над речкой кентавр полусонный стоит.
В тревоге главу опустил и молчит.
Мечтатель со дна приподнялся реки,
раздвинув дрожащей рукой тростники.
И шепчет чуть слышно: "Я понял тебя...
Тоскую, как ты, я. Тоскую, любя...
Безумно люблю и зову, но кого?
Не вижу, как ты, пред собой никого.
Учитель, учитель, мы оба в тоске -
бездомные волны на шумной реке...

Как ты, одинок я. Ты робок, как я.
Учитель, учитель! Я понял тебя"...
Уснул и проснулся порыв буревой.
В волнах захлебнулся мечтатель речной.
Кентавр - хоть бы слово: в затишье гроза.
На бледных щеках застывает слеза.
Над речкой кентавр возмущенный зовет.

Уставшую землю копытами бьет.
Он вытянул шею. Он лиру разбил.
Он руки в безумстве своем заломил.
И крик его - дикое ржанье коня.
И взор его - бездна тоски и огня.
В волнах набегающих машет рукой
двойник,опрокинутый вниз головой.
1902



Игры кентавров
Кентавр бородатый,
мохнатый
и голый
на страже
у леса стоит.
С дубиной тяжелой
от зависти вражьей
жену и детей сторожит.

В пещере кентавриха кормит ребенка
пьянящим
своим молоком.
Шутливо трубят молодые кентавры над звонко
шумящим
ручьем.

Вскочивши один на другого,
копытами стиснувши спину,
кусают друг друга, заржав.
Согретые жаром тепла золотого,
другие глядят на картину,
а третьи валяются, ноги задрав.

Тревожно зафыркал старик, дубиной корнистой
взмахнув.
В лес пасмурно-мглистый
умчался, хвостом поседевшим вильнув.
И вмиг присмирели кентавры, оставив затеи,
и скопом,
испуганно вытянув шеи,
к пещере помчались галопом.
1903



Арестанты
В.П. Поливанову
Много, брат, перенесли
На веку с тобою бурь мы.
Помнишь - в город нас свезли.
Под конвоем гнали в тюрьмы.

Била ливнем нас гроза:
И одежда перемокла.
Шел ты, в даль вперив глаза,
Неподвижные, как стекла.

Заковали ноги нам
В цепи.
Вспоминали по утрам
Степи.

За решеткой в голубом
Быстро ласточки скользили.
Коротал я время сном
В желтых клубах душной пыли.

Ты не раз меня будил.
Приносил нам сторож водки.
Тихий вечер золотил
Окон ржавые решетки.

Как с убийцей, с босяком,
С вором
Распевали вечерком
Хором.

Здесь, на воле, меж степей
Вспомним душные палаты,
Неумолчный лязг цепей,
Наши серые халаты.

Не кручинься, брат, о том,
Что морщины лоб изрыли.
Все забудем: отдохнем -
Здесь, в волнах седой ковыли.
1904 Серебряный Колодезь



Битва
В лазури проходит толпа исполинов на битву.
Ужасен их облик, всклокоченный, каменно-белый.

Сурово поют исполины седые молитву.
Бросают по воздуху красно-пурпурные стрелы.

Порою товарищ, всплеснув мировыми руками,
бессильно шатается, дружеских ищет объятий:

порою, закрывшись от стрел дымовыми плащами,
над телом склоняются медленно гибнущих братии!..

Дрожала в испуге земля от тяжелых ударов.
Метались в лазури бород снегоблещуших клоки
- и нет их... пронизанный тканью червонных пожаров,
плывет многобашенный город, туманно-далекий.
Июль 1903 Серебряный Колодезь



Во храме
Толпа, войдя во храм, задумчивей и строже...
Лампад пунцовых блеск и тихий возглас: "Боже..."

И снова я молюсь, сомненьями томим.
Угодники со стен грозят перстом сухим,

лицо суровое чернеет из киота
да потемневшая с веками позолота.

Забил поток лучей расплавленных в окно...
Все просветилось вдруг, все солнцем зажжено:

и "Свете тихий" с клиросов воззвали,
и лики золотом пунцовым заблистали.

Восторгом солнечным зажженный иерей,
повитый ладаном, выходит из дверей.
Июнь 1903 Серебряный Колодезь



Калека
Там мне кричат издалека,
Что нос мой - длинный, взор - суровый.
Что я похож на паука
И страшен мой костыль дубовый,
Что мне не избежать судьбы,
Что злость в моем потухшем взгляде,
Что безобразные горбы
Торчат и спереди, и сзади...
Так глухо надо мной в дупло
Постукивает дятел пестрый...
Глаза - как ночь; как воск - чело;
На сердце - яд отравы острый;
Угрозою кривится рот;
В ресницах стекленеют слезы...

С зарей проносится и гнет
Едва зеленые березы
Едва запевший ветерок
И кружится на перекрестках,
И плещется там мотылек
На кружевных, сребристых блестках
В косматых лапах паука;
Моя дрожащая рука
Протянется и рвет тенета...
В душе - весенняя тоска:
Душа припоминает что-то.

Подглядываю в мягких мхах,
Весь в лиственном, в прозрачном пухе.
Ребенок в голубых цветах
Там крылья обрывает мухе,-
И тянется к нему костыль,
И вскрикивает он невольно,
И в зацветающую пыль
Спасается - мне стыдно, больно: -
Спасается, в кулак свистя,
И забирается в валежник.
Я вновь один. Срываю я
Мой нежный, голубой подснежник,-

А вслед летят издалека
Трусливые и злые речи,
Что я похож на паука
И что костыль мне вздернул плечи,
Что тихая моя жена,
Потупившись, им рассказала,
Когда над цветником она,
Безропотная, умирала,
Как в мраке неживом, ночном
Над старым мужем - пауком -
Там плакала в опочивальне,
Как изнывала день за днем,
Как становилась все печальней: -
Как безобразные горбы
С ней на постель ложились рядом,
Как, не снеся своей судьбы,
Утаивала склянку с ядом,
И вот...

Так медленно бреду.
Трещат и цикают стрекозы
Хрустальные - там, на пруду.
В ресницах стекленеют слезы;
Душа потрясена моя.
Похрустывает в ночь валежник.

Я вновь один. Срываю я
Цветок единственный, подснежник.
1908 Москва



Лира
Звучи же,- о бледная
Блеснь!

Молчи же,- страдание
Мира!

Дыхание - звонкая
Песнь.

Душа - семиструнная
Лира.

Летайте -
Над лепетом лет!

Блистайте,-
Небесные руны!

Зови,
Легкоперстный
Поэт,-

И рви
Свои тонкие
Струны!
1900



Мигнет медовой желтизною скатов,
Пахнет в окно сосною смоляной,
Лимонна бабочка... И томно матов
Над голубем голубизною зной.

Из-за чехла мельканье мелкой моли,
Из сердца слов веселый перещелк.
Мне не к лицу лирические роли:
Не подберешь безутолочи толк.

Я над собой песчанистою дюной
В который раз пророс живой травой!
Вспорхнув, веду, нелепо, глупо, юно,
В который раз напев щеглячий свой.

В который раз мне и близки, и милы,
Кустов малиновые листики,
Целительно расплёщенные силы
И длительно облещенные дни!

В который раз мне из меня дохнула
Сознанию незнаемая мощь,
Волной неумолкаемого гула,
Парной жарой и птичьим щелком рощ.
1926 Кучино



На вольном просторе
Муни
Здравствуй,-

Желанная
Воля -
Свободная,
Воля
Победная,
Даль осиянная,-
Холодная,
Бледная.

Ветер проносится, желтые травы колебля,-
Цветики поздние, белые.
Пал на холодную землю.

Странны размахи упругого стебля,
Вольные, смелые.
Шелесту внемлю.

Тише...
Довольно:
Цветики
Поздние, бледные, белые,
Цветики,
Тише...
Я плачу: мне больно.
Август 1901 Серебряный Колодезь



О полярном покое
(говорит виолончель)
1
В хрустальные
Дали,-

- Где -
- Ясным
Стеклярусом -

- Пересияли
Блисталища: стаи полярные
Льдин -

И -

- Где -
- Блеснью

Янтарные
Копья
Заката - изжалили
Слепшие
Взоры -

- В печальные
Стали
Буруна -

- Отчалила шхуна.

2
И -
- Парусом -
- Красным,
Как ясный рубин,-

И -
- Окрепшею
Песней -

- Под зорькой -
- Отчалили -
- В хлопья
Тумана -

- Поморы.

3
Заводит -
- Разрывами

Вод
Свою песнь -

- Ходит
Водами,-

- Носится -
Горькое море!

И -

- Год
Осиянный -

- За годами
Бросится

Там -
- Ураганами

Менами,
Брызгами
Вод
Разрывными -
Слетит -

- В коловорот
Разливанный.

4
Ничто не изменится!..

Только -
- Мятежится
Море,
Да тешится
Кит -

- Проливными

Фонтанами -
- Пенами,
Взвизгами,
Взрывами
Вод -

- В коловорот
Разливанный...

5
И над каменным
Кряжем -

- Невнятными
Майями

Дальних
Печальных
Годин -

Быстро выпала
Ворохом

Белого пепла
Зима...

И -

- Окрепла
Хрустальною пряжей
Полярная тьма.

И -

Осыпала -
- Пламенным
Мороком:-

- Пятнами
Спаянных льдин.
Июль 1901