"Скажи-ка, Диззи, ведь недаром
Погнались мы за гонораром
И прибыли сюда?
Концерты будут боевые,
Да, говорим, ещё какие!
Ничуть не хуже тех, что были
У сбродища всегда!"

"Эх, были люди в наше время!
Не то что нынешнее племя
С ведром на голове!
Плохая им досталась доля,
Сюда не возвратятся боле.
А будь на то начальства воля -
Сыграли б и в Москве!

Вот, помню, долго выпивали,
Как брата Слэша провожали,
Твердили вчетвером:
"Подумаешь, стал Ёксель строже!
И что - указывать нам должен?
За друга постоять мы можем,
А без тебя сгниём!"

Вот ночь прошла. Сидим бухаем
(А Слэша вон не выпускаем!),
Чу, слышим - к нам идут.
У наших ушки на макушке!
Чуть солнце осветило пушки
И розы лепестков верхушки -
Наш Ёксель тут как тут.

Я пробку вбил в бутылку туго
И думал: "Угощу-ка друга,
Постой-ка, ёшкин кот!
Ты Слэша больше не обидишь
И света белого невзвидишь,
Всю жизнь свою возненавидишь,
Косматый обормот!"

Хотел его загнать я в кому,
Да только вышло по-другому.
Сказал Матвейка мне:
"Сейчас устроим тренировку!
Подай мне, Диззи, монтировку.
Знай:против этой штуки ловкой
Приёмов сроду нет!

Всё зло, что Ёксель сделал людям,
Припомним мы ему, паскуде,
И я не подведу:
За моего меньшого брата,
За Стёпу Адлера, ребята,
Того, что средь дегенератов
Сидит за наркоту,

За Изю Страдлина, таланта,
С заглавной буквы Музыканта,
Что написал "Don't Cry",
Отмстим начальнику-поганцу
И сами выгоним засранца!
Ему довольно зажираться,
Мочи его, давай!"

Смешалось в кучу всё: карданы,
Бутылки, штопоры, банданы,
Никто б не разобрал.
Я помню Даффа: он басухой
Заехал Ёкселю по уху,
Чуть из него не вышиб духа,
Да только сам упал,

Потом в больнице чуть не помер...
Но это был отдельный номер,
О нём - не в этот раз.
Короче, всех повыгоняли
Да вас, придурков, нахватали.
Меня чего-то гнать не стали...
Вот, собственно, весь сказ.

Хотите правду? Знайте: даром
Погнались вы за гонораром
С ведром на голове!
Любовь народную не купишь,
Лишь репутацию загубишь.
Однако верю: день наступит -
Сыграем и в Москве!"