Душный, пыльный, жаркий город.
Снова вечная мигрень.
А народ с утра взволнован:
Долгожданной казни день!
Ненавистный запах масла,
Розовый ужасный дух.
С гостем спорит Он напрасно,
Злобу выражая вслух.
Мысли странные приходят:
То «Погибли», то «Погиб».
К гневу и тоске приводит
В голове безумца лик.
Прокуратор тяжко болен:
Не мигренью, а тоской.
Одиночеством он скован
И мечтой попасть домой.
Спор с Каифой, казнь, Голгофа....
Добрый человек убит…
Прокуратору вновь плохо,
Что же совесть то не спит?
Ливень, город ненавистный.
Мёртв Иуда - смерть за смерть.
И бессмертье вдруг повисло
В мыслях «палача». Терпеть
Он обязан. Жизнью вечной
Искупит свою вину.
Жаль, что он не бессердечен,
Чтоб забыться самому.
Белый плащ, подбой кровавый.
Ненависть и злость, тоска.
Обреченный и усталый
От бессмертья на века.
Вот Он – на горы вершине.
Так уж пару тысяч лет.
Хуже, чем в Ершалаиме,
Но пожалуй меньше бед.
Душный, пыльный, жаркий город.
Снова вечная мигрень.
Вновь луна – и он взволнован.
Но придет свободы день!