1 глава (предисловие)
POV- Bill
- И эти бесконечные злобные взгляды со стороны.
Том с интересом посмотрел на меня. Я чувствовал его взгляд спиной.
- Это все от зависти. Наш успех лишь частично может восполнить все унижения, которые мы прошли в школе.
Глаза немного начали слезиться. Со стороны я выгляжу как побитый щенок, которого надо пожалеть.
- Не перестарайся.
Чувствую его улыбку. Отворачиваюсь от зеркала и смотрю долго в глаза брата.
- Выглядело правдоподобно?
Подходит близко ко мне и подносит к лицу свою ладонь. Нежно…слишком… Непроизвольно прикрываю глаза, вслушиваясь в забитую тишину.
- Ты прирожденный актер.
Я даже могу не открывать глаз, чтобы увидеть, как одновременно на наших лицах появилась одна улыбка. Хочу…Слишком громкая мелодия не позволяет мне продолжить даже мысли. Том делает шаг и снимает свою ладонь с моей, уже успевшей пригреться, щеки. Почти слезы…Открываю глаза, наклоняя голову от усталости. Устал от боли…Твой голос разбивает все незаконченные попытки сорваться и убежать. Мы все же глупые люди. У нас есть все, но, одновременно, нет ничего… Едим из золотой тарелки, находясь в железной клетке. Слишком грустно, чтобы плакать…
Играешь пальцами с какой-то статуэткой, разговаривая по телефону. Слишком нежно…Смотрю краем глаза в зеркало, замечая красивый профиль в отражение. Одним ударом скидываю ненужный предмет. Слишком больно… Остатки отражения разлетаются по полу. И больше нет меня – другого, хотя бы на некоторое время. И больше нет игры на пару минут. И больше нет боли. Пускай на секунду…
…
Густав с Георгом уже были в здании. Том ходил где-то около толпы, умея при этом раздать всего пару автографов. А я…стоял и из последних сил пытался не поморщить нос, не напрягаясь для естественных улыбок. Фотокамеры и разного рода осветительные приборы. Это уже не стало банальным. Это стало уже более чем. Уже давно. Больше наших выходов на сцену. Больше наших побед. Если где-то есть Бог, то мы его любимые дети…
Прохожу за братом через взгляды, руки, какие-то кому-то значимые фразы. Зависть слишком глубоко проникла в эти стены. И только маячащий впереди силуэт продолжает дарить мне силы и заряжать родной до боли энергетикой. Кому-то видимые ниточки скрепили нас до рождения и держат нас до сих пор, став совсем невидимыми чужим. Слишком тесно… Закрываюсь от яркой вспышки рукой и чувствую недовольный взгляд продюсера за спиной. Пытаться… Улыбаюсь. Да, наверное, это и есть улыбка…Я не помню…
Как много народу – зверинец какой-то. Напрягаюсь. Это просто твоя рука…Касаешься моего плеча.
- Билл, нам можно уехать.
Мог бы и не говорить, я же иногда все же слышу твои мысли. Слишком далеко… Не ответив, закидываю в себя следующую порцию алкоголя и небрежно ставлю бокал, будто отказываясь от своих действий.
- Ты пьешь не из-за удовольствия, а …, - не договаривая, усмехаешься, хотя в глазах на секунду улавливается беспокойство.
- Под настроение.
Без улыбки. Все – свои.
Из динамиков начинает играть наша новая песня.
Не смог не опустить глаза. Играй…Будто признание из колонок. Из сердца. А ведь так…Откровение, наложенное на музыку. Слишком личное…
Я вижу, что ты не хочешь отсюда уходить. Ты еще играешься со славой, тебе интересны все эти люди и шепот за спиной. А я почему-то вижу, как ложь стекает с этих стен, проникая в грубые улыбки и глаза, заполняя бокалы и даже вазы из-под цветов.
- Мне здесь нравится, не хочу уходить.
Я не должен был это говорить. Недоумение в ответ. Сажусь рядом и выкладываю из кармана телефон на стол .С твоей стороны какие-то наши общие друзья, которые только сами себя таковыми считают. С моей стороны – одиночество. Пусть не явно выраженное, а лишь душевное. Хотя… Только ты… Стрелки часов так быстро вертятся, будто и им за это доплачивают. Люди встают и садятся, приходят и уходят, наливают и выпивают. Лучше бы я поехал домой. Усмехаюсь сам себе. Домой? Это так теперь называют гостиницу.
- Билл, давай ты поедешь в отель. Я же вижу, ты устал, - опьяненным голосом спрашиваешь.
Смотрю в его хмельные глаза, хочу что-то ответить, но вместо этого лишь приоткрываю губы. Хочешь, чтобы я ушел?
- Билл! Ты себя нормально чувствуешь?
Заглядывает в глаза, но я успеваю отвести взгляд в сторону. Слишком много правды…
- Все нормально. Я еще хочу тут побыть.
Со старательно скрываемой ненавистью смотрю на пролетающие мимо подносы, открывающиеся бутылки и так легко слетающие бретельки платьев.
Ты напрягаешься и выжидательно смотришь на меня, а потом довольно резко прощаешься со своими друзьями и встаешь с диванчика.
- Поехали, а то моя еще уцелевшая совесть съест меня вместе с оставшимся алкоголем в баре.
Я не знал, был ли я рад в этот момент. Возможно, я даже почувствовал в уголках прошлой жизни забытое дежавю.
В такси было безумно тихо. И только тиканье часов на левой руке водителя заставляло верить в то, что мы еще живы.
За нами никто не шел и не бросался в приоткрытые окна машины. Можно дышать… Можно быть собой…Откинул голову назад и прикрыл глаза. А ты игрался со своим мобильным. И опять тишина, такая расковывающая.
Я легонько ударяюсь об его коленку своей и предательски улыбаюсь. Ведь не улыбку я хотел вызвать у тебя ко мне, не улыбку хотел показать на своем лице,…но…это слишком сложно…
Твоя обычная реакция не поразила и не разбила в этом сером воздухе чужие рамки, которые оставались нашими стенами.
Папа фраз, ненужных ни мне, ни тебе, ни даже этому молчаливому водителю, и сильный ветер ворвался через приоткрытое окно. Прошелся по моему лицу и волосам, и, как преграду преодолев, докаснулся до кожи брата, заставив его нахмуриться и попросить закрыть окно. Почему-то именно этот момент был сравним с моими чувствами к нему, к его отношению к моим чувствам. Том знает обо мне все, но отмахивается как от приснившегося на утро желания, которое может только безжизненно касаться его мыслей, не оставляя даже искорки внутри. Мой пожар сжигает лишь меня. И когда-нибудь я в нем один сгорю…
Нажимаю кнопку, закрывается окно. Спокойно кладу голову на твое плечо – хоть это не критикуется. Мы едем в отель. В случайный дом. Только прошу – давай не будем сегодня больно.