А Н Ч У Т К А [править]
из Википедии — свободной энциклопедииСм.: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BD%D1%87%D1%83%D1%82%D0%BA%D0%B0
Анчутка - в восточнославянской мифологии злой дух, одно из самых древних названий беса, русский вариант чертёнка.
Согласно верованиям анчутки бывают банные и полевые. По легенде они, как и всякая нечисть, мгновенно отзываются на упоминание своего имени. Поэтому считается, что лучше о них помалкивать, "не то сей беспятый, беспалый будет тут как тут".
Анчутка представляется беспятым либо беспалым, что обычно характеризует нечистую силу. Существует сказ о том, что беспятый анчутка потому, что "однажды волк погнался за ним и откусил ему пятку".
Банные анчутки по легенде "мохнатые, лысые, пугают людей стонами, помрачают их разум, хорошо умеют изменять свой облик".
Полевые - "росточком совсем крохотные и более мирные". Считается, что они живут в каждом растении и зовутся сообразно своему обиталищу: картофельники, конопельники, ленники, овсяники, пшеничники, рожники и т.д.
Так же считается, что в воде тоже есть свой анчутка - помощник водяного или болотника. Легенда наделяет его необычайно свирепым нравом, кроме того он представляется ещё и противным.
По примете: "если у пловца вдруг случится судорога, он должен знать, что это водяной анчутка схватил его за ногу и хочет утащить на дно". Оттого-то еще с древних времен "всякому пловцу советуют иметь при себе булавочку: ведь нечистая сила до смерти боится железа".
Всякой бане есть свой баенник. Не поладишь - кричит по-павлиньи. У баенника есть дети - банные анчутки: сами маленькие, черненькие, мохнатенькие, ноги ежиные, а голова гола, что у татарчонка, а женятся они на кикиморах, и такие же сами проказы, что твои кикиморы.
Душа, девка бесстрашная, пошла ночью в баню.
- Я, - говорит, - в бане за ночь рубашку сошью и назад ворочусь. В бане поставила она углей корчагу, а то шить ей не видно. Наскоро сметывает рубашку, от огоньков ей видно.
К полуночи близко анчутки и вышли.
Смотрит. А они маленькие, черненькие, у корчаги уголья - у! - раздувают.
И бегают, и бегают.
А Душа шьет себе, ничего не боится.
Побоишься! Бегали, бегали, кругом обступили да гвоздики ей в подол и ну вколачивать.
Гвоздик вколотит:
- Так. Не уйдешь!
Другой вколотит:
- Так. Не уйдешь!
- Наша, - шепчут ей, - Душа наша, не уйдешь!
И видит Душа, что и вправду не уйти, не встать ей теперь, весь подол к полу прибит, да догадлива девка, начала с себя помаленьку рубаху спускать с сарафаном. А как спустила всю, да вон из бани с шитой рубахой, и уж тут у порога так в снег и грохнулась.
Что и говорить, любят анчутки проказить, а уж над девкой подыграть им всегда любо.
Выдавали Душу замуж. Истопили на девичник баню, и пошли девки с невестой мыться, а анчутки - им своя забота, они тут как тут, и ну бесить девок.
Девки-то из бани нагишом в сад, и высыпали на дорогу и давай беситься:
которая пляшет да поет что есть голосу невесть что, которые друг на дружке верхом ездят, и визжат, и хихикают по-меринячьи.
Едва смирили. Пришлось отпаивать парным молоком с медом. Думали, что девки белены объелись, смотрели - нигде не нашли.
А это они, эти анчутки ягатые, нащекотали усы девкам!