Да, нас всех таки готовили в космонавты, и когда с унылых школьных площадок, летних дворов и пионерских лагерей мы должны были перебраться на спекшиеся базальтовые плиты космодромов, они должны были быть рядом. Боевые подруги. Девочки из фильмов советского детства. Светлые образы, красной нитью сшивающие нашу юность с пугающей реальностью соцреализма, идеологически выдержанные символы любви и высоких межгендерных отношений. И неважно, что вместо космодромов мы ехали на комсомольские стройки. Со строек мы все равно возвращались к ним в хрущевки и в малосемейки, к вареной колбасе по 2.20 и салату оливье вместо вожделенной еды из космических тюбиков. Обратной дорогой — вокруг света.

Но вот что непонятно: почему эти девочки были так ассексуальны? Их образы изначально были до такой степени ВНЕземными, ВНЕвитальными, что создавать их с целью пропаганды можно было исключительно в космическом антураже. "Гостья из будущего", "Большое космическое путешествие", "Москва–Кассиопея", "Отроки во вселенной", "Через тернии к звездам"… Мы помним и ценим наши юношеские романтические идеалы, но, скажите откровенно, почему на героинь своих идеалов нельзя было просто передернуть без слез о несбыточном под печальную мелодию композитора Колмановского? Почему для гарантии отсутствия эрекции при просмотре, ОНИ делали "секс–символами" наших космических саг, как правило, детей или каких–нибудь странных унисексов? Хотя, в то же самое время, где–то там, за большим железным бугром… Предлагаю вспомнить и понять.