Поэт Линор Горалик о любимых книгах. 10 книг, которые украсят любую библиотеку. Интервью: Алиса Таежная, Ася Боярская. — «Wonder», 2017, 9 октября http://www.wonderzine.com

«Меня подвели к полке со стихами, и там был Блок. Я до сих пор помню всего того Блока, которого в это лето заучила наизусть: ей-богу, это были не самые сильные его тексты, но это были Иные, не школьные, не бравурные или сюсюкающие тексты советских детских хрестоматий. И да, „Двенадцать” стали для меня совершеннейшим наваждением в это лето: я никогда раньше не видела такой структуры текста (части, написанные разным размером, мерцающая нарративность, ощущение настоящей черной магии)».

«У меня что-то случилось с чтением примерно десять лет назад: я почти потеряла способность читать большую прозу. Это очень обидная идиосинкразия. Проза короткая и проза на грани стиха — это пожалуйста и это очень важно, а совсем „прозаическая” проза — увы».

«Я еще ни разу не оказывалась в ситуации, когда книга ответила бы на поставленные мной вопросы, — но она всегда отвечает на вопросы, которые не приходили мне в голову, на вопросы, о которых я даже не знала, что задаюсь ими».

Алла Горбунова. «Человек — это древоточец». Работа с «исчезновением» больших смыслов и слов? Аскетика «своей» литературы. Текст: Екатерина Писарева. — «Гефтер», 2017, 3 ноября http://gefter.ru

«Я совсем не знаю изнутри, как устроен сегмент современной прозы: я почти не могу ее читать, читаю в основном только поэзию и философию. Я не понимаю, как возможны описания и рассуждения на многие страницы, большие сконструированные сюжеты. Когда-то я это понимала, а потом — как отшибло. Так что, может быть, это я так выгорела, и дело не в каких-то масштабных культурных процессах. А может быть, я — просто зеркало этих масштабных культурных процессов».

«Феноменального „я” нет в физической реальности, там только объекты и процессы, это „глухая” реальность — „глухая”, как глухая стена. Для физической реальности феноменальное „я” — это галлюцинация, как и его свобода. Поэзия — одно из немногих пристанищ свободы для человеческого сознания, поскольку она принадлежит феноменальному „я” (здесь оно у себя дома, в своем царстве), но при этом заворожена „глухой” реальностью. Для феноменального „я” есть часы, зеркала, оно узнает свое отражение, оно измеряет время. В „глухой” реальности нет ни „человеческого” времени, ни узнавания отражения. Вместо них — глухой непроходимый лес, тяжесть праха, смерть».

«Человек — это древоточец, он прокладывает ходы в „глухой” реальности и их обживает: ставит столы и стулья, всякую утварь, но при этом он может слышать голос реальности — голос природы, голос смерти. Поэт, о свободе которого вы спрашивали, — одновременно феноменальное „я”, живущее в туннеле жука-древоточца, и гость с болота, из леса, вестник реальности, тело».


Андрей Василевский - ПЕРИОДИКА
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2018_2/Content/Publication6_6848/Default.aspx

http://novymirjournal.ru/

https://avvas.livejournal.com/7692275.html