"20 мая [1967]. (...) Общее мнение: Синявского и Даниэля, а также арестованную за январскую демонстрацию молодежь тихо выпустят.

23 мая. (...) У Трифонова. Потом на Аэропортовской. Письмо в поддержание гласного обсуждения заявления Солженицына. Уже 40 подписей: Паустовский, Каверин, Аксенов, Бакланов, Солоухин и др. Отказались подписать Шагинян и Яшин и еще кое-кто. Я не вижу в этом прока и подписал пожалуй из малодушного нежелания ссориться с обществом. (...) Нет чувства, что совершил хорошее, подписав, а скорей какая-то неловкость, будто сделал что-то напоказ.

1 июня. Вчера Хеся рассказывала о Н. Р. Эрдмане, который в старости попал в плен к влюбленности в ничтожную балеринку (...).

Весь май я чувствовал в себе какое то напряжение, которое могло разрядиться — как бывало, — в какой нибудь случайной любовной истории, или вылиться в нечто лучшее, или также, что тоже бывало — перегореть в созерцательных размышлениях. Это то состояние, когда одинаково легко засмеяться или заплакать, сочинить стихи или напиться. Сначала я, кажется, избрал довольно нелепый адрес для всей этой маленькой и смутной душевной бури…

7 июня. Уже днем Бибиси передало, что по заявлению Израиля, их войскам остается пройти только 30 клм до Суецкого канала. Это похоже на полный разгром арабов. (...)

У Н. Я. Книжка еще не вышла. Читаю ее рукопись об Ахматовой. Она расширяется (раздвигается) и растет. Спор об отношении к М-му в 30-х годах. Очень все интересно и еще интересней устные дополнения Н. Я. («только не записывайте») об интимной жизни А. А. Приходят молодой Борисов и Кома Иванов с женой.

9 июня. Пестрый, шумный день. (...) Какой-то телефонный звонок: утром референт Кино-комитета зашел в кабинет к Е. Д. Суркову, а он, спрятавшись под стол, на него залаял… Его увезли в больницу. Перед этим он удручался своим провалом в речи на писат. съезде, будто бы.

10 июня. (...) Вчера в поезде утром заговорил с сидевшей напротив хорошенькой молодой женщиной, шутил и проверял свое старое и заброшенное оружие — умение знакомиться. И оказалось, что оружие мое не заржавело.

(...) Ходит анекдот о том, как будут экзаменовать по литературе в ХХI веке: первый вопрос: тип Печорина, второй — роль письма Солженицына в истории русской литературы и третий — о рассказах для народа Толстого"

А. К. Гладков. Дневник. 1967
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2015_5/Content/Publication6_1403/Default.aspx

https://avvas.livejournal.com/7666500.html