НАСЛЕДИЕ

Пролог: Убийца

 http://www.liveinternet.ru/users/mad_le_zisell/post17792044/

Глава 1: Простой поворот судьбы

Глава 2: Задание

http://www.liveinternet.ru/users/mad_le_zisell/post35716403/

Глава 3: Дьявол, которого ты знаешь.

Глава 4: Голоса

 Глава 5: Глаза Незнакомца
http://www.liveinternet.ru/users/mad_le_zisell/post36290393/

Глава 6: Ангелы гибнут первыми

Когда лукавый рок соединит
Два сердца, в одиночестве рожденных,
И яд любви по венам побежит –
Звезда возникнет в полночи бездонной.

Дни проходили для Ирвина на один и тот же манер. Начиная с самого утра, Лотодиэн запирал его в комнате вплоть до самого обеда, который всегда происходил на закате. Иногда приходил Голна, обычно, чтобы принести ему новую одежду или поднос с завтраком. Ирвину стало интересно был ли в этом замке еще кто-то кроме их троих, единственным слугой, которого он видел, был Голна. В коридоре не раздавалось никаких шагов, ни одного голоса не доносилось через двери. Все казалось вымершим. На четвертый день Ирвин был приятно удивлен, обнаружив, что дверь не заперта. Разве Голна забыл? Или они решили позволить ему исследовать замок? Как бы то ни было, ему было все до лампочки, это его шанс, наконец-то сбежать из этого ада.
В протянувшемся в обоих направлениях коридоре стояла мертвая тишина, солнечный свет заменил факелы и струился из одного из высоких окон слева. Сперва он направился в ту сторону, обнаружив очередной коридор с гигантским арочным окном с видом на восточные горы. Он замер, глядя на этих прекрасных каменных стражей, пока не понял, что они держат его в плену в той же мере, что и весь этот замок. Нахмурившись, он пошел дальше по коридору, обнаружив, что стоит на очередном распутье и направляется к следующему. Скоро он понял, что окончательно заблудился в этом лабиринте замковых коридоров. Он даже не мог вернуться к себе, чего ему совсем не хотелось. Его целью был побег из замка, если ему удастся найти какой либо выход. Как это ни странно, но сколько бы он ни бродил вокруг, он до сих пор так не встретил ни одной живой души. Это его ободрило, так как не было необходимости прятаться, позволив своим каблукам выбивать эхо из каменных полов. Не пройдет много времени, прежде чем Голна обнаружит его отсутствие, он был в этом уверен, поэтому надо было спешить и эта потребность пересилила необходимость действовать тихо.
Он замер, расстроено вздохнув, когда новый коридор оказался очередной развилкой. Он не видел окон с тех самых пор, как предпринял эту попытку побега, это означало, что он или ходит по кругу или этот замок больше, чем кажется на первый взгляд. Порыв ветра зацепил его справа, унося запах чего-то гнилого. Ирвин почти задохнулся и зажал нос рукой, запах его перчатки был несоизмеримо приятнее, чем эта вонь… он не знал чего. Размышляя на эту тему, он обнаружил, что это был тлетворный запах смерти. Он заинтригованно пошел в том направлении, продолжая зажимать нос рукой. По мере продвижения вонь только усиливалась. К его удивлению. Это была не очередная развилка, а несколько лестниц, спускавшихся в подвал замка.
Это не был выход наружу, в этом Ирвин был совершенно уверен, и если этот запах означал, что находится внизу, он не станет спускаться. Обернувшись, он направился назад к развилке, когда пульсирующий звук сердцебиения настиг его. Он снова спал? Пол и стены вибрировали в тон звуку, манящее тепло расстилалось по коридору, как будто бы замок чувствовал его и пробудился из-за его присутствия. Запах смерти стал сильнее, удушая Ирвина да тех пор, пока у него не осталось выбора, кроме как опуститься на пол, вываливая все, что он ел утром на завтрак. Сотрясаясь, он не двигался с места, вытирая губы, в то время, как его желудок выворачивался наизнанку, хотя ему казалось, что он должен был давно опустошиться. Кровавые сны вернулись в его воспоминания и он начал понимать чем они вызваны и почему он не испытывал их ранее. Что это было за место? Его наследие? Хайн всемогущий, он надеялся, что нет.
Затем появился успокаивающий звук того Голоса, скользя с лестницы, окружая его гипнотически мягким тоном. Его желудок, наконец-то опустел, мышцы все еще ныли он напряжения, но даже они начали униматься. Ноги двинулись сами по себе, медленно шагая по расшатанным каменным ступеням, Голос продолжал манить, ветерок, несший аромат смерти, теперь ласкал его, скользя по огненно-рыжим волосам и затихая у краев пальто. Расслабившись, он не мог сопротивляться Голосу, позволив себе соскользнуть во тьму.
Свечи медленно колыхались в своих канделябрах вдоль стен, освещая огромные двойные двери в конце пути. Он дотронулся до ручки и ощутил тепло. Хотя она и не была раскалена, этого хватило, чтобы привести его в чувство. Восхитительный Голос все еще звал его, смешивая мысли и пытаясь вернуть под свои чары, по крайней мере, до тех пор, пока он ре разбудил Левиафана. После Второй Колдовской Войны большинство в SeeD отпустило своих Стражей, за исключением, пожалуй, нескольких самых любимых. В данном случае, Ирвин наслаждался компанией Левиафана, водный змей довольно легко вызывался и не путался под ногами. Тем не менее, такое бесцеремонное пробуждение немного рассердило Змея. Его ментальное присутствие дало Ирвину возможность не концентрироваться на манящем его гипнотическом Голосе. Хайн всемогущий, спасибо тебе, Левиафан, что разбудил.
«Что происходит? Я много пропустил?»
Голос неожиданно затих, совсем, как в одном из его снов, он немедленно отскочил от дверей, опасаясь, что они распахнутся и обрушат на него адское пламя.
«Уймись, попрыгун. Где мы?»
Ирвин дал своему Стражу пройти через свои самые основные воспоминания, надеясь, что ему не понадобится концентрироваться на чем-нибудь важном. Ему нужна была ясность мыслей, особенно если этот Голос вдруг вернется.
«Гм. Интересно. Теперь я точно не усну. Будь я на твоем месте, я бы туда не пошел»
 - А я и не собирался, - пробормотал Ирвин. Он изучал двери, обнаружив, что бронза в основном сохранилась. Она не потускнела и не постарела, а гравировка рычащего льва и единорога была все еще легко различима. Он провел по ней пальцами, удивившись, когда двери с глухим эхо стали отворяться, пыль у его ног рассеялась. Застарелый запах смерти теперь исчез, сменившись затхлым запахом древности. Кто-то определенно ходил этой дорогой до него, хотя толстый слой паутины и тяжелый не потревоженный ковер пыли не каменном полу убеждали в обратном.
«Ты ведь все равно пойдешь туда, правда?», - риторически спросил Левиафан.
Ничего не ответив, Ирвин просто шагнул в проем, пригнув голову, чтобы паутина не налипла на шляпу. Затхлость в воздухе была невыносима и он, несмотря ни на что, несколько раз чихнул. Коридор сузился, прежде чем он достиг выхода, приведя его к очередной двери, которая вела в огромную круглую комнату. Изразцовый пол был покрыт толстым слоем пыли и чем-то еще, чего он из-за темноты не мог разобрать. Свернувшаяся кровь? Он не мог сказать. Несколько каменных выступов торчали из пола, хотя, там где ранее сидели люди, все было облеплено паутиной. По центру комнаты находился пьедестал, который был, по крайней мере, на три фута выше Ирвина. Наверху покоился темный драгоценный кристалл, тоже укутанный пылью. Паутина облепила все места между выступающими фрагментами. Даже стань он на цыпочки, он и тогда не достал бы его, как бы ему этого не хотелось. Что это за место? И почему тот соблазнительный Голос звал его сюда?
Его вопрос почти сразу же получил ответ. Вспышка света почти ослепила Ковбоя и он зажмурил глаза, прикрыв их пальцами, чтобы быстрее прогнать пляшущие пятна. Этот тлетворный запах вернулся, но на сей раз его не стошнило. Как только зрение восстановилось, вся комната обрела новую жизнь. Пыль, паутина, затхлый запах, все это исчезло. Факелы ярко пылали в своих креплениях, а каменные сидения больше не были полностью пусты. Женщина, обнаженная, как в тот день, когда она родилась, смотрела на него с ужасом в карих глазах, ее руки были прибиты к камню железными гвоздями. Запястья были надрезаны, от грудей до брюшной полости шел разрез, позволяющий ее живой крови стекать вниз, ручейками стекая по маленьким желобкам от круга сидений, к пьедесталу в центре. Целая река крови. Она молчаливо умоляла его спасти ее, он заметил, что ее горло тоже было перерезано. В ране пузырилась пена. Она должна была бы уже умереть, однако продолжала жить, источник ее жизни иссушался невероятно медленно. Ирвин замер в ужасе и очаровании до тех пор, пока Левиафан не послал ему ментальный толчок.
Ирвин ринулся к ней, хотя и не имел ни малейшего представления, как ее освободить. Он не был уверен и в том, что сможет сохранить ей жизнь, даже если ему удастся снять ее с кресла. Упав перед ней на колени, Ковбой ухватился за один из пронзивших ее ладони гвоздей, но тот, как бы он ни тянул, не поддавался ни на йоту. Девушка извивалась, в горле пузырилась кровавая пена, глаза неожиданно уставились на что-то над его головой. Ирвин замер, чувствуя как его кровь застывает в жилах, когда знакомый барабанный бой раздался в его ушах, но теперь он был гораздо громче, чем раньше. Б-бум! Б-бум! Б-бум! Он медленно заглянул себе через плечо, взгляд проследовал по всей длине пьедестала, пока не уперся в кристалл. Более не безжизненный, он сиял кроваво-красным цветом с каждым новым ударом этого безумного сердца. Девушка в кресле издала задыхающийся крик и Ирвин вновь посмотрел в ее сторону, кожа с ее черепа сползала клочьями, кровь струилась по лицу с такой скоростью, что вместе с ее потоком вытекли и глаза. Ирвин отскочил назад с такой скоростью, что не удержался на ногах и свалился на спину.
Его дыхание участилось, сердце колотилось в таком бешеном ритме, что ему пришлось прижать его рукой, или оно вырвалось бы наружу. Веки девушки оставались открыты, но она уже была мертва, лишь алые слезы продолжали течь из уголков опустевших глаз.
- Нашоба, что ты тут делаешь?
Голос, принадлежавший его ненавистному отцу, никогда еще не был так приятен, несмотря на его тон. Комната вновь изменилась, как будто он и не видал всего этого кошмара. Паутина все также обвивала каменные сиденья, пыль струилась по полу и даже воздух оставался по-прежнему затхлым. Драгоценный самоцвет, на вершине пьедестала был темным и безжизненным, поблескивая в свете факела, который держал Лотодиэн. В ярости Барон за пару шагов пересек комнату и, схватив Ирвина за руку, вырвал его из кольца каменных кресел. Голна стоял у лестницы со скромно потупленными глазами. Ирвин был настолько счастлив уйти от этого кошмарного кристалла, что повиновался без возражений. Но только на сей раз.
**********
- Но ведь еще даже недели не прошло, - раздраженно произнес Сквалл. С тех пор, как Квистис и Зелл вернулись без Ирвина, Селфи доставала его просьбами дать ей «Рагнарок» и отпустить на поиски ее ненаглядного. И с каждым новым днем сдерживать ее становилось все труднее. Его подмывало дать ей разрешение, тем более, что рапорт Квистис о Бароне совпадал с его собственным мнением. Он весь был как на иголках. Вся эта идея с недельным ожиданием нервировала его даже сильнее, чем предстоящая встреча с Лагуной.
- А я считаю, что недельного ожидания более чем достаточно, - проворчала Селфи, выпрямившись в кресле. Для такой низкорослой девушки, какой она была, Селфи казалась гораздо выше чем обычно. Скваллу стало любопытно, понимал ли Ирвин, во что он вляпался, начав с ней встречаться. Вздохнув, парень взъерошил свои волосы.
- Ладно, уговорила. Но оставайся на связи. А если Ирвин еще не готов уезжать… - он прервался. Наградой ему была белоснежная улыбка. Если Ирвин будет не готов, она мигом заставит его передумать. На краткий миг он подумал о Риноа, ему как никогда, не хватало ее ласки. Выпрыгнув из кресла, Селфи помахала ему рукой и проплясала всю дорогу от офиса и до лифта. Сквалл расхохотался и запер дверь. Ему надо было крепко подумать.

Глава 7: Пробуждение

Я стану ветром. Вихрем. Ураганом.
Разрушу одинокий замок твой.
Вдвоем мы полетим над океаном…
Пусть гибнет мир – я остаюсь с тобой.

У Ирвина Киннеаса были большие проблемы.
Селфи вела «Рагнарок» на скорости не соответствовавшей требованиям безопасности в воздушном пространстве. Ей было наплевать на то, что она преспокойно могла влететь в бок какому-нибудь самолету, авиапространство над континентом промелькнуло быстро. Как только она узнала, что Ирвин не вернулся с Квистис и Зеллом, она мигом рванула в «Сад», в надежде, что Сквалл даст добро на начало поисков. Он ведь обещал, что вернется, так почему же он остался?
«Да потому что нашел своего отца, дура».
Селфи наморщила носик и сконцентрировалась на консоли, пытаясь не слушать ехидный голосок у себя в голове
Она прождала пять дней? Да. Пора бы Ирвину возвращаться обратно.
Горы, окружавшие Вальсаар вознеслись перед ней, но Селфи не собиралась садиться там, где она в прошлый раз высаживала отряд. Конный путь от точки высадки и до вальсаарского замка занял бы минимум два дня, а Селфи никогда не отличалась долготерпением. «Рагнарок» пронесся прямо над кряжем, направляясь непосредственно к городу. К несчастью для местного населения главная площадь города еле могла вместить такую громадину, как «Рагнарок». Ничтоже сумняшеся Селфи совершила посадку, схватила куртку и, застегнувшись по самое горла, спрыгнула с трапа.
- Привет, - помахала она собравшимся зевакам, - я ищу рыжеволосого красавчика ковбоя с голубыми глазами и в черной шляпе. Вы его не видели?
К ее разочарованию ответом ей было лишь появление стражи с мечами наголо. Мечами? У Селфи были с собой нунчаки (как впрочем и всегда), но драться она не планировала, а посему, прежде чем они окончательно не озверели, она поприветствовала и их.
- Привет. Простите, что испугала вас, но я просто ищу Ирвина Киннеаса. Клянусь, что я ненадолго. Только не надо меня штрафовать за неправильную парковку, ладно?
Парочка переглянулась и один из них ответил за обоих.
- Мисс, если у вас дело к Барону, его замок на той стороне города. Делайте свои дела и улетайте. – Такая техника, как «Рагнарок» была для Вальсаара редкостью и казалась местным нереальной. Стражники решили не трогать странную женщину, появившуюся из корабля, у нее могло оказаться пару тузов в рукаве, а посему лучшим вариантом было позволить Барону самому разобраться с ней.
Селфи глянула через плечо, взгляд упал на замок, возвышавшийся на вершине горы. – Однако, - только и выдавила она, потом обернулась и, помахав стражникам рукой. Сказала, - спасибо, ребятки.
Громада замка производила давящее впечатление, но, несмотря ни на что, она все же приблизилась к огромным двойным дверям.
«Как это похоже на детский кошмар, – подумалось ей, - и здесь живет отец Ирвина? Фу. Конечно же Ирвин остался тут не по своей воле.
Прикоснувшись к дверному молотку, она обнаружила, что тот довольно тяжел. Она постучала. Ничего. Селфи нахмурилась и повторила. Те же яйца – вид в профиль. Тогда она сложила руки рупором и завопила:
- Эй! Есть тут кто живой? Я знаю, что мой ковбой у вас! Открывайте уже!
Двери, наконец-то, медленно растворились, обдав Селфи волной теплого воздуха. Человек в ливрее появился на пороге из тьмы холла и спросил:
-Вам помочь, Мисс?
- Да, - кивнула Селфи, уперев руки в бока, - я прилетела за Ирвином Киннеасом и я заберу его.
Слуга молчал так долго, что Селфи начала было думать, что тот онемел.
- Мисс, барона в данный момент нет. Его сын также не в состоянии вас принять. Прошу вас, мисс, для вас же будет лучше, если вы просто уйдете.
Селфи вспыхнула и уже ткнула было в старика пальцем, чтобы начать ругаться, как вдруг глубокий голос откуда-то из тьмы прервал ее:
- Впусти ее, Голна, - она моргнула. Рука медленно опустилась, а в животе появилось странное чувство. Этот голос испугал ее до глубины души и она, вдруг, обнаружила, что ноги сами, против ее воли, несут ее в замок. Двери захлопнулись за ней с глухим звуком обреченности.
**********
Этим утром Ирвин вновь проснулся от крика, но сон уже рассыпался, осенней листвой опадая на затворки его разума. Он знал, что это каким-то образом было связано с Селфи, но не мог понять почему. Голова была затуманена. Надо было или дольше спать или вообще не ложиться. И хотя он был не прочь вздремнуть подольше, но ему вовсе не улыбалось снова смотреть эти кошмары. Солнечные лучи струились через окна, обозначая наступление полудня. Он уже мало-помалу начал адаптироваться к распорядку дня своего отца, ложась спать только глубокой ночью. Переодевшись, он шагнул к двери, но та, как обычно, оказалась заперта. Его попытка побега оказалась ошибкой, разъярившей Барона. На обратном пути в комнату, сопровождавший Ирвина Голна, так и не поднял опущенного в пол взгляда. И при этом не сказал ни слова. У Ирвина создалось ощущение, что он втянул старика в большие неприятности и это будоражило его мысли.
Подойдя к окну, он прислонился лбом к ледяной пластине стекла и бросил взгляд на расстилавшийся внизу город. Что-то ярко-красное привлекло его внимание и он удивленно моргнул, поняв, что прямо посреди городской площади высится гигантский корабль. Несмотря на расстояние, его очертания нельзя было спутать ни с чем. «Рагнарок». Он снова моргнул. Селфи? Тут? За ним? Или это Сквалл? Или вообще весь отряд? Надежда начала разгораться с новой силой. Они вернулись за ним. Хвала Хайну за то, что есть настоящие друзья. Он должен был каким-то образом подать им знак, предупредить их об этом месте. Тот странный живой самоцвет внизу, да и весь замок, казалось, жили своей собственной жизнью. Но, так как дверь оставалась запертой, он не представлял себе, каким образом ему все это удастся.
Как и обычно, дверь открылась вскоре после полудня и в комнату вошел Голна с подносом. Несмотря на его шамкающие шаги Ирвин не обернулся до тех пор, пока не услыхал терпеливое покашливание. Старик стоял у двери, собираясь закрыть ее за собой, но при этом он держал в руках рюкзак Ирвина и его кобуру с обрезом.
- Простите меня, Милорд. Мне показалось, что вам это понадобится.
Ирвин удивленно вскинул бровь.
- А разве Сквалл тут? Барон отпускает меня?
Это могло все объяснить. Барон мог уразуметь тщетность своих попыток удержать сына. Сквалл мог послать весь контингент SeeD захоти он вернуть блудного Ирвина в лоно «Сада». Слуга покачал головой и положил снаряжение на кровать.
- Нет. Но этим утром прибыла молодая рыжеволосая женщина. Барон увел ее вниз. Увезите ее с собой. Возвращайтесь в ваш «Сад», юный милорд. улетайте и никогда не возвращайтесь, ради вашего же блага, - сказал он тусклым голосом. Молодая женщина? Кровь застыла у Ирвина в жилах. Селфи? Это точно она, ибо только ей были известны все входы и выходы из «Рагнарока», и только она была настолько отчаянна, чтобы прилететь сюда в одиночку.
Подойдя к кровати, он поднял свой обрез, остальное можно было бросить. Ничто из снаряжения не стоило жизни. Он помолчал, а затем спросил у слуги.
- Почему ты мне помогаешь?
Старик склонил голову, держа руки сложенными перед собой.
- все знают о том, что происходит в этом замке, когда рождается Наследник. Я не хочу умирать, юный милорд. Вы слишком похожи на свою мать. У вас ее глаза, ее упрямство. Я молю вас покончить с этим проклятием, - сказав это, он вышел, оставив дверь распахнутой. Ирвин пошел искать Селфи, чтобы они могли убраться отсюда ко всем чертям.
Голна сказал «вниз». Ирвин попытался восстановить в памяти свой прошлый маршрут. С каждым новым поворотом, он ускорял шаги. Селфи грозила опасность и это придавало ему силы, чтобы нестись по коридорам замка вместо того, чтобы тихо красться. Левиафан вновь пробудился и смотрел его глазами, а в его обрезе было достаточно плазменных зарядов, чтобы разнести в клочья вторую Ультимецию. Он собирался сделать то, что должен, а потом свалить отсюда навсегда. Застарелый запах смерти наконец-то привлек его внимание и он понесся в его сторону. Коридор плавно переходил в лестницу, исчезающую в буквальном смысле ослепляющей тьме. Замок ненадолго уснул, и факелы в витых кованых креплениях не горели.
Ротонда ни на йоту не изменилась с его последнего визита. Такая же темная и звеняще-тихая, она ждала момента, чтобы пробудиться. Кристалл на пьедестале тихо дремал, пока еще тусклый и безжизненный. Разгоняя при каждом шаге пыль, Ирвин направился к кольцу из каменных сидений, окружавших пьедестал. Вчера, пока замок не пробудился, они были пусты. Но не сегодня. Он судорожно сглотнул, увидев Селфи прибитую ладонями к камню. В отличие от девушки, свидетелем смерти которой он оказался днем ранее, на ней не было ни одного пореза и она была одета в свое короткое желтое платье и сапожки. Лишь ее руки были прикованы к камню, но кровоточили совсем немного. Никаких рек крови, к его великому облегчению.
Она всхлипнула, увидев его, слезы струились из ее изумрудных глаз. Когда Барон запер ее здесь, она подумала, что ее жизнь кончена и Ирвин уже поглощен этим кошмарным местом. Увидев же его, ярость в его глазах, оскал его зубов, она почувствовала облегчение. Он стал перед ней на колени и схватился за шипы, пронзившие ее ладони, Селфи зажмурилась от острой боли, пронзившей ее тело, когда он попытался их выдернуть. Он выругался сквозь зубы и , обернувшись к пьедесталу, закричал в воздух:
- Будь ты проклят! Отпусти ее! Это ведь я тебе нужен, не она!
Ирвин немедленно пожалел, что не может взять слова обратно. Комната озарилась светом, ослепляя его, в глазах плясали белые пятна. Он задрожал, упав на колени, и услышав испуганный крик Селфи. Комната в один миг вернулась к жизни, свет мерцал на факелах, развешанных по стенам ротонды. Пыль, паутина и другие символы тлена исчезли, а кристалл на верхушке пьедестала сиял в своей обычной «сердечной» манере. Этот голос, обычно такой нежный и спокойный, теперь оглушительно визжал у него в ушах, почти заставив его выронить оружие. Левиафан вырвался на свободу, освободив разум Ирвина. А потом произошло невероятное. Ковбой почувствовал, как некто подцепил его душу, а теперь тянет ее наружу. Присутствие Левиафана не помогало. Кристалл вытягивал его Стража, оставляя Ирвина не только ослабленным, но и делая его более уязвимым для того ужасного голоса.
Апогеем стало его падение на землю с крепко зажмуренными глазами. Селфи, непрестанно всхлипывая, звала его по имени, но ее голос был настолько далек…
Я не... Я не смог спасти ее…
Огни сияли перед его внутренним взором, бесцеремонно таща его по воле той силы, что вторглась в его тело и разум. Самоцвет был простым осколком, означающим присутствие древнего демона. Кровожад – первобытная сила, существовавшая задолго до зари человечества, не имел никакого шанса на покорение мира одним только голосом, ему требовались слуги, для насаждения его воли, для принесения ему жертв. Род Ирвина испокон веков работал на странную чуждую силу, потомок за потомком умирая из-за его неутолимого голода. Жены, дочери, слуги, любой человек в замке, умирал жестокой смертью. теперь ему понадобился Ирвин, чтобы продолжить цепь Бадрианов, принять его волю и власть над Вальсааром. Скоро у него появится Наследник и тогда Кровожад сможет забрать его душу.
Наследник? Не мо…! Кто? Селфи? О, Хайн!
Неожиданно хватка Кровожада ослабла и валявшийся на полу Ирвин смог вздохнуть. Всхлипывания Селфи эхом отдавались у него в олове. По камню медленно и методично застучали каблуки.
- Я ждал, Нашоба. Давал тебе время, чтобы ты слился с Замком. Однако, как я вижу, Кровожад уже успел познакомить тебя со своим наследием, - разрезавший тишину голос принадлежал Лотодиэну. Он вступил в каменное кольцо, протянув руку, чтобы погладить Селфи по мокрой от слез щеке, но та отдернула голову и плюнула ему в лицо, - ну-ну, дорогая моя, зачем же так грубо? Тебя не скормят Кровожаду. Пока что. Ты для него слишком важна… точнее то дитя, которое ты носишь.
Это только подтвердило опасения Ирвина. Он медленно поднялся на ноги. Его дыхание вернулось, а сердце перестало бешено тарабанить. Рука с обрезом нацелилась на его отца.
- Отпусти ее. Мы тут не останемся, Лотодиэн. Мы уходим. Немедленно!
- О нет, сынок. Ты не сможешь меня убить, - в глазах Барона зажглось веселье и он, покачав головой, ткнул пальцем во все еще пульсирующий кристалл, - тем более таким банальным способом.
Ирвину понадобилась минута, чтобы переварить услышанное. Он понимал, что Кровожад даровал тому какие-то силы, что включало своего рода физическую неуязвимость. С уходом Левиафана ушла и способность Ирвина колдовать. Лотодиэн оказался прав, но… он посмотрел на Селфи, понимая, что тот, кем стал Барон, легко может убыть их обоих. Но это все же было лучше, чем постоянно жить под гнетом Кровожада. Лучше, чем когда его душа будет поглощена в то время, как женщина, которую он любит, будет умирать той же смертью, что и его мать. Лучше, чем бесконечно продолжать этот цикл.
- Я люблю тебя. - Она прошептала то же самое, понимая, что конец уже близок.
- Этот род окончится на мне, я не пойду по твоим стопам, Отец, - сказал он Лотодиэну и, прежде чем тот успел отреагировать, разрядил обойму обреза в центр пылающего кристалла.
Вопль пронесся по комнате, буквально оглушив Ирвина. Кристалл разлетелся как стекло. Его осколки забарабанили по стенам с такой силой, что некоторые из них попросту вонзились в камень. Ирвин закрыл Селфи своим телом, защищая от осколков. Она вжалась лицом в его грудь, сконцентрировавшись на запахе пороха и кожи, пытаясь сдержать слезы боли и страха. Ирвин вновь вцепился в шипы, пронзившие ее ладони и обнаружил, что может, наконец, вытащить их. Мучительный вой обволакивал их, но они вцепились друг в друга и просто сидели, пока все вокруг них рушилось. Пол жестоко трясло, запах застарелой крови и древних убийств нарастал в воздухе. Но, несмотря на все это, они не открывали глаз, приготовившись умереть в объятиях друг друга, когда мир вокруг них неожиданно взорвался.
Наконец все стихло. Настала звенящая тишина и Ирвин медленно разлепил веки. Все еще прижимая к себе Селфи, он повернул голову. Комната в очередной раз преобразилась. Пол покрывал такой слой пыли, что казалось, будто бы тут несколько веков не ступала нога человека. Факелы, темные и безжизненные, больше не отбрасывали теней на стены ротонды. Взгляд уперся в пьедестал. Колонна больше не достигала потолка, развалившись она грудой осколков лежала посреди зала. Тело барона валялось бесформенной кучей, плоть истлела, оголив кости, как если бы с момента его смерти прошли многие века. Угроза миновала.
Облегченно вздохнув, Ирвин отстранился, погладив Селфи по щеке, чтобы убрать слезы. Она обвила его руками за талию и обняла так крепко, как только могла, хотя ее грудь все еще вздымалась от сдерживаемых рыданий. Они оба были в том отряде, который спас мир от террора Ультимеции, а теперь они стояли перед останками Кровожада и они все еще были живы. Fortis Fortuna Ajiuvat. Удача сопутствует смелым.
- Сельфи, посмотри на меня, - попросил Ирвин, отстранившись от девушки. Она с легкостью повиновалась, пытаясь унять трясущиеся губы. Это был один из ужаснейших дней в ее жизни, как тогда, на галбадианской военной базе, когда они вместе с Риноа и Квистис чуть не погибли от взрыва, стершего оную базу с лица земли. Что-то во взгляде Ковбоя успокаивало ее. Эти бездонные голубые глаза напоминали ей море после шторма. А теперь, когда он стоял перед ней на коленях, она наконец-то поняла, что она для него значит. Их первый поцелуй, первый раз, когда они занялись любовью. А теперь она носит его ребенка… если бы она умерла, это бы просто убило его.
- Я люблю тебя, Селфи. Ты выйдешь за меня?