Пролог: Убийца

http://www.liveinternet.ru/users/mad_le_zisell/post17792044/

Глава 1: Простой поворот судьбы

Глава 2: Задание

http://www.liveinternet.ru/users/mad_le_zisell/post35716403/

Глава 3: Дьявол, которого ты знаешь.

Разрушит все преграды на пути –
Пусть адский пламень рвется в небеса,
Сжигая ночь! Сердцам вдвоем идти
По Вечности, рождая чудеса

Ни один разбойник не напал на маленький отряд, пока они держали свой путь через горы к Вальсаару. Ветер трепал их одежду их одежду, заставляя Ирвина радоваться, что у него на сей раз пальто с подкладкой. После той ночи снегопад продолжался на протяжении всего следующего дня, легкие хлопья лениво скользили вниз, соединяясь с их дыханием и неуклонно засыпая копыта их лошадей. Это сильно тормозило троицу, заставляя их каждый вечер делать привал. Наконец, на третье утро замок Вальсаар появился перед ними, шпили вздымались все выше и выше, по мере того, как они приближались. Город, окружающий его, стал отчетливее, необычные дома вырастали все ближе, пока лошади, наконец, не вырвались из снежных завалов и не застучали копытами по булыжной мостовой.
Защищенный горами, подобно страже, стоящими вокруг спящего города, Вальсаар редко взаимодействовал с остальным миром. Однако, он все же был обозначен на большинстве карт, что делало дорогу в него более быстрой. Большей частью его посещали торговцы и случайные авантюристы. В деревнях и внешних резиденциях чужеземцев встречали с подозрением, но в городе испуганные взгляды в сторону Ирвина пропали, их заменило почтение. Стража у ворот уставилась на Ирвина, пока Квистис представляла себя и остальных, как отряд SeeD, нанятый Бароном. Открыв ворота, они немедленно склонились перед группой, выказывая крайнее к ней уважение.
- Барона в данный момент нет в замке, он вернется только вечером. Но прошу вас, Милорд, обогрейтесь пока в гостинице, с вашими друзьями, - предложил один из охранников, но, как ни странно, не Квистис, а Ирвину. И, хотя это ее слегка обеспокоило, но, тем не менее, она сдержалась и ненавязчиво стала наблюдать.
 Все эти люди реагировали на Ирвина так, словно они давно знали его и от этого ее подозрения неуклонно росли. Она размышляла над тем, было ли это действительно задание или же Барону был нужен только Ирвин. Сквалл сообщил ей о повышенной плате за снайпера. Это было неспроста.
Ирвин бросил на охранников озадаченный взгляд, обычно никто не обращался к нему так официально. Нет, Селфи, конечно, иногда в шутку называла его «Сэр Ирвин», но и только. Эти же парни были мертвецки серьезны. Он приподнялся на стременах и, благодарно помахав шляпой, направил свою лошадь в сторону предложенного ему постоялого двора. Взгляд через плечо подтвердил его паранойю, оба охранника наблюдали за ним к счастью, на засыпанных снегом улицах им не попалось ни души. Никто не смотрел на него со страхом или благоговением или со странной смесью того и другого. Чем больше времени он проводил в этом странном городе, тем больше ему хотелось, чтобы это задание поскорее закончилось и он мог бы вернуться поближе к Селфи и как можно дальше от этих чудаков.
Гостиница находилась на расстоянии двух кварталов от ворот, окна освещались мягким светом. Троица остановилась у двери, створка отворилась и на пороге появилась полная женщина в теплом вязаном свитере, жестом пригласившая их войти. Однако бодрая улыбка сползла с ее губ, когда Ирвин повернулся к ней и ее взгляд упал на ее лицо. Неожиданно она опустила глаза и уважительно склонилась перед ним, ее поза была напряженной и испуганной. Закатив глаза Зелл пробормотал себе под нос что-то вроде «Тоже мне наследный принц» и вошел в гостиницу. В каждой шутке есть только доля шутки, остальное чистая правда, но, к сожалению, никто сейчас об этом не подумал. Ирвин с подозрением посмотрел на Квистис, но та лишь пожала плечами и последовала за каратистом. Отдав лошадей конюху стрелок вздохнул и проскользнул в гостиницу, чтобы найти напарников.
- Так что там со всей этой благородной хренотенью? – ухмыляясь до ушей полюбопытствовал Зелл, как только троица уселась перед жарко растопленным камином в главном зале. Ковбой злобно посмотрел на него и протянул руки к огню, пытаясь проигнорировать шуточку и согреть-таки пальцы. Квистис вытянула гудевшие от усталости ноги и, опершись на локти, стала наблюдать за Ирвином.
- Кто-нибудь из вас вообще читал контракт? – лениво поинтересовалась она. Ответом было дружное верчение головами. Она слегка нахмурилась и вновь пожелала, чтобы тут оказался Сквалл и она могла ему высказать все, что она обо всем этом думает. Однако, горы мешали связи, что, впрочем, не помешало ей притащить с собой свой обожаемый лаптоп. Хотя… если Ирвин был внешне похож на того человека, который их нанял, то это многое могло объяснить. По крайней мере то, почему местные жители так реагируют на Ковбоя.
Полная женщина, представившаяся Венией, вынесла тарелки с горячим рагу и кружки горьковатой жидкости со слабым цветочным ароматом. Это был приобретенный вкус, но они выпили ее без претензий. Вения сложила руки и поспешно объяснила Ирвину, что вино в магазинах закончилось, а торговец вином перестал приезжать с тех пор, как пошел снег. Тон, с которым она говорила, заставил Квистис понять, что женщина боялась упреков Ирвина. Ковбою вновь пришлось успокаивать бедную женщину, уверяя ее, что все в порядке и ей не о чем беспокоиться. Удивленная Вения несколько раз поклонилась, прежде чем сказать:
- Благодарю вас, Милорд, вы очень добры.
Ирвин с недоумением посмотрел на нее. Тут что, все с ума посходили? Зелл начал хохотать, а затем открыто ткнул Ирвина локтем в бок.
- Не парься, Ирвин, ведь это так классно, когда все счастливы угодить тебе, «Милорд», - последовавший за этим взрыв хохота заставил Ирвина вздохнуть и посмотреть на Квистис в поисках помощи.
- Простите, Милорд, но я понимаю не больше вашего, - сказала та, пряча улыбку в уголках губ. Причиной ее расслабленности в присутствии Ирвина было то, что Ирвин всегда боялся бешеной ревности Селфи, неверно истолковывавшей все, что Квистис и остальные девушки говорили ему. Хотя это была не совсем правда. Ее все еще тянуло к нему, отвергающему все, что она могла ему предложить.
Полдень прошел относительно спокойно, троица провела все это время в общем зале, снова отпробовав кухни Вении. Она все еще нервничала в присутствии Ирвина, но, так как время шло, а он на нее так и не накричал и, к тому же, убедил ее поговорить с ними, она, наконец, открылась группе и даже села с ними, чтобы поговорить. Вальсаар редко видывал других чужеземцев, нежели торговцы, объяснила она и Барона это устраивало. Вопросы о нем запутали ее и она, наконец, извинилась. Когда наступил вечер, раздался стук и женщина встала, чтобы открыть дверь. Резкий порыв холодного ветра ворвался в комнату и, взметнув скатерть, погасил несколько свечей. Поприветствовав вошедшего, так же, как и Ирвина, она отошла от двери.
Человек, который вошел внутрь, был закутан в теплый, облицованный мехом плащ с капюшоном, натянутым на голову. Двери он не закрыл, позволяя холоду просачиваться с улицы, вытягивая тепло из комнаты.
 - Вы группа SeeD, нанятая милордом?
«Это не Бадриана», - поняла Квистис и поднялась на ноги. Местные могли, конечно, считать Ирвина каким-то лордом, но люди Барона должны были знать истину.
- SeeD. Я Квистис Трип, лидер группы. Это Зелл Динчт и Ирвин Киннеас, - представила она себя и парней. Человек осмотрел группу и, как она предполагала, его взгляд задержался на Ирвине гораздо дольше, чем на остальных. Да, тут определенно что-то происходило.
- Следуйте за мной, Трип. Барон хочет поговорить со всеми вами.
**********
Замок барона Бадриана находился далеко в северной части города, гигантская структура выдавалась из горы, как будто он был вырублен из цельного камня, а не построен на нем. Горгульи и статуи усеивали стены замка, гротескные морды были увешаны многочисленными сосульками, которые начинали таять по мере таяния снегов. Огромные двойные двери разделились совершенно бесшумно, даже не смотря на то, что к ним никто не прикасался, двое дюжих слуг толкали их изнутри, позволяя группе войти. Ирвин остановился, прежде чем войти, неожиданно услышав эхо того голоса, принесенное ветром. Сон неожиданно всплыл из глубин его памяти и, прислушавшись, он услышал его вновь, такой сладкий, такой соблазнительный, такой… неописуемый.
- Киннеас? Та не хочешь войти, тут холодно, - оторвала его от размышлений Квистис. Она слышала его? Этот Голос? Ирвин сомневался в этом. Встряхнув головой, он разогнал свои мысли, проследовав за ней в замок.
В холле было тепло и все же, в отделке присутствовала какая-то эстетика. На гобеленах, украшающих стены, были изображены странные сюжеты, которые никто не мог до конца понять. Потолки вздымались до головокружительных высот, летящие опоры пересекались с высокими арками. Слуга барона быстро вел их через извивающиеся коридоры, останавливаясь, когда они слишком отставали. Это место напоминало им странный и чуждый лабиринт и вся троица быстро почувствовала себя потерявшейся. Чувство беспомощности не внушало им ни малейшего доверия. Наконец-то он провел их в небольшой уютный зал, мало чем отличавшийся от общей комнаты в гостинице Вении. В камине жарко пылал огонь, на пушистом ковре стояло несколько уютных кресел, пара столиков, на которых горели большие свечи.
- Ждите тут, Барон скоро придет, - сказал человек, закрывая двери, как только троица вошла внутрь. Замок защелкнулся, поразив даже обычно невозмутимую Квистис.
- Оп-па. Мы что, в ловушке? – возмутился Зелл, безрезультатно подергав ручку двери, - я не понял… - он некоторое время безрезультатно лупил по ней, но дверь была слишком толстой, даже для Зелла с его мощными кулаками.
- Пусть идет, Зелл. Я тоже не понимаю, что тут творится, но давай подождем, придет ли Барон и что он нам по этому поводу скажет, - сказала Квистис, подходя к нему и ложа руку на плечо, в попытке оттащить его от дверей. Его плечи опустились и Зелл безропотно повиновался и позволил усадить себя в одно из кресел у огня. Ирвин уже подтянул к себе кресло и теперь сидел закинув ногу за ногу и лениво глядя на танцующие языки пламени. Он казался настолько заблудившимся в своих мыслях, что бывший инструктор не решилась отрывать его от раздумий. Никто из них не говорил ни слова, удивляясь чего от них хотел барон и что они должны были сделать, чтобы сбежать из этой нежданной ловушки.
Минуты показались им годами, прежде чем они услышали шаги за дверью. Зелл и Ирвин практически одновременно вскочили на ноги, когда замок щелкнул и дверь распахнулась. Вернулся тот человек, который привел их, но на сей раз с ним был высокий мужчина и все неожиданно поняли, что это и есть Барон. Он был примерно одного роста с Ирвином, и, хотя его волосы были черны как смоль с благородной проседью на висках, а глаза были цвета умбры, но не это привлекло их внимание. Его телосложение, мимика, черты лица практически с полной точностью копировали Ирвина. Этот человек должен был быть родственником стрелка, в противном случае это все было слишком таинственно. Когда он вошел, троица просто онемела от изумления, когда они все поняли.
- Простите моего слугу, я не давал ему приказа запирать вас в этой комнате. Однако в моем замке есть множество тайн, которые вам лучше не знать. Это было сделано для вашей же безопасности и ни для чего более, - начал Барон, его холодный взгляд скользил по группе, пока не остановился на Ирвина, - и я также боюсь, что я был не до конца честен с вами. Тут нет никаких разбойников, от которых стоило бы избавиться. Я просто хотел отвести от себя подозрения.
- Какие подозрения? – спросила Квистис, бирюзовые глаза расширились, когда она поняла, что все это время была права. Это было не совсем задание, а точнее, совсем НЕ задание. Они с Зеллом уставились на Ирвина, тишина продлилась пару секунд, которые показались им часами. Ирвин пристально посмотрел на барона, сглотнув застрявший в горле ком. Неожиданно все стало на свои места и во всем этом появился смысл. Вот почему все эти люди смотрели на него со страхом, благоговением и уважением. Он ждал этих слов, слышав их задолго до того, как они были произнесены вслух.
- Я наконец смог найти своего похищенного сына.

Глава 4: Голоса

Коль все же глупый случай разведет
Нас в стороны – я стану жалкой тенью
Того, кем был. Так птица упадет,
В единый миг, утратив оперенье.

Все в комнате уставились на Лотодиэна и Ирвина. Сходство между ними было жутким и неоспоримым. Самому же Ковбою показалось, что время остановилось. Всю его жизнь он верил, что его родители мертвы. «Ушли на небеса», так сказала ему Эдеа, когда ему стукнуло четыре года. Не имея в то время понятия о смерти и загробной жизни, он считал, что они обязательно вернутся и заберут его, когда закончат свои дела на небесах. Теперь же он смотрел на человека, утверждающего, что он его отец. Вопросы плясали у него в голове. Где тогда его мать? Почему его оставили в приюте? Как Лотодиэн нашел его и почему именно теперь?
- Понятно, - сказала Квистис, озадаченная, как и все остальные, за исключением Барона. Зелл стоял прямой как палка, настолько потрясенный, что даже забыл о своем обычном фиглярстве. Все дети в приюте фантазировали о том, что они найдут своих родителей, но теперь, по достижении совершеннолетия, у большинства из них мечта выцвела и, в конце концов, угасла, как старая свеча. Лотодиэн махнул рукой, отпуская слугу. Старик низко поклонился и, не сказав не слова, вышел, на сей раз не озаботившись закрыть дверь. Барон медленно подошел к группе и жестом пригласил их сесть, выждав пока они так и не сделали, он пододвинул кресло и себе. Его поведение было одержимо величием, таким же благородством, как и у любого короля и, насколько Квистис знала, он вполне мог быть королем в своем регионе. Тот факт, что Ирвин оказался благородным от рождения забавлял ее, хотя серьезность ситуации перевешивала все ее впечатление и смех она все же сдерживала.
-Ты был младенцем, когда тебя похитили у меня, Ирвин, - начал Лотодиэн, объясняя ситуацию. Вопросов никто не задавал, они и так были написаны у них на лбу, - я не совсем уверен, как это случилось, но, после смерти твоей матери при родах, ее служанка исчезла вместе с тобой. Я искал тебя все эти восемнадцать лет, но мои ресурсы ограничены Вальсааром и прилегающими к нему территориями. Плюс, у нас нет тех связей и технологий, которыми обладает ваш «Сад». – Не говоря уже о том, что Колдунья всеми силами прикрывала приют. Позже он узнал, что это было задумано для того, чтобы отец не смог найти своего сына. Даже биографии, просто наводнившие газетные киоски после Второй Колдовской Войны не дали ему особо ценой информации, хотя и снабдили большим количеством пищи для ума. Имя, предположительно данное ему старой каргой, раздражало его. Он искал Нашобу, а не Ирвина. Все было сделано для того, чтобы помешать ему.
-Кстати говоря, а откуда у тебя это имя? При рождении тебя назвали по-другому.
Итак, его мать действительно умерла. Ирвин молча проглотил это объяснение, мысленно складывая все части головоломки в единое целое и чувствуя, как по телу разливается окоченение. Слишком много информации, чтобы усвоить ее сразу, чтобы принять все на слепую веру. Этот мужчина действительно выглядел практически как он, но был ли он его отцом на самом деле? Вопрос по поводу его имени отвлек Ирвина от размышлений.
- Мое имя? Воспитательница дала его мне. Он сказала, что моя мать умерла при родах…, - что оказалось правдой, - а отец погиб задолго до этого. Я родился, а мне даже некому было дать имя.
- Имя тебе дала я, - сказала Квистис и ее щеки слегка покраснели, - она поинтересовалась, как бы нам тебя назвать, а у меня в то время был плюшевый кролик по имени Эрви. Я слегка изменила его имя, чтобы оно стало похоже на человеческое.
Зелл заржал, несмотря на все попытки сдерживаться и даже Барон слегка улыбнулся, представив себе эту ситуацию. Это была история из того разряда, когда ее практически никто ее не знает, кроме пары посвященных. Естественно, до самого сего момента, Ирвин даже не знал о таком глупом происхождении своего имени, поэтому он скорчил зверскую рожу сперва бывшему инструктору, а потом и Зеллу.
- Тогда как меня зовут на самом деле? – спросил он когда Зелл наконец перестал ржать, а Квистис отвлеклась, обнаружив, что обстановка комнаты довольно очаровательна и снова успокоилась.
- Нашоба Бадриана, сын мой, - ответил Лотодиэн. Сможет ли парень принять свое родовое имя или будет настаивать на кроличьей кличке, данной ему Колдуньей. Взгляд темных глаз скользнул по одежде его сына со сдержанным неодобрением. Длина волос, серьга, заурядна одежда. Восемнадцать лет были потеряны и теперь он должен был уничтожить эти дурные манеры и вернуть настоящего Нашобу из пепла. Благодаря Амелейт и ее карге-служанке у него оставалось совсем мало времени. Его гнев полыхал так ярко, что он резко поднялся с кресла и отвернулся от троицы. Однако, даже если Кровожад и был огорчен такой потерей времени, то его голос в крови, ушах, мозгу успокоил своего слугу и вернул ему утраченное спокойствие. Он повернулся, заметив, что на него смотрят со смесью любопытства и неопределенности во взгляде. Парочка, сопровождавшая его сына заслуживала внимания, хотя их рассказы его не интересовали.
- Утром я прослежу, чтобы вас сопроводили обратно к горам. Ваш командующий может оставить весь гонорар. Полностью. Считайте это компенсацией за мой обман и, возможно, благодарностью за то, что ваш «Сад» заботился о благополучии моего сына, пока я был не в состоянии.
**********
Их проводили в спальни сразу после того, как Барон пожелал им спокойной ночи. Отдельные, огромные по масштабу, комнаты были, по меньшей мере, в два раза больше, чем та в, которой их принимал Барон. На этот раз их никто не запирал, но слуга, представившийся как Голна, попросил их не расхаживать по замку.
- В этом замке множество тайн, - сказал он, - и для вас самым лучшим будет лечь спать и ждать, пока не вернусь утром.
Его слова, однако совсем не помешали им собраться в комнате Квистис, для разговора.
- Ну что, Ирвин, похоже, что ты таки нашел своих родителей, - сказала Квистис задумчиво. Это заставило ее задуматься о том, кто же настоящие родители у нее. Она сидела на краю огромной постели, заваленной кучей подушек и накрытой стеганым одеялом, которое было настолько мягким, что она сомневалась человеческие ли руки его создали. Парни сидели на полу, ковер в комнате оказался довольно толстым и мягким, так что дискомфорта в пятой точке они не испытывали.
- По крайней мере отца, - сказал Ирвин, пожав плечами. У него все еще не было никаких идей, как ко всему этому относиться. То, что его отец оказался жив, не означало, что отныне все будет просто прекрасно. Сквалл был тому живым примером, отношения между ним и Лагуной оставались довольно натянутыми.
- Так ты останешься с ним? – спросил Зелл, приблизившись к нему практически вплотную, они все обратили внимание на странный запах в этом месте, что-то невероятно старое, но настолько неуловимое, что определить, его происхождение было сложновато. Им была не по душе идея оставить тут Ирвина. Да, этот Барон, таки да был его отцом, но что-то в нем казалось ребятам подозрительным и Зелл знал, что Квистис тоже что-то заподозрила, он увидел это в ее глазах, когда она косо посмотрела на Ирвина, желая понять то же, что и он.
- Я не знаю. Хотел бы я знать, кто я такой, кто такой Лотодиэн, но… - протянул Ирвин, на короткий миг прикрыв глаза, - может быть на недельку, хотя я определенно вернусь в «Сад»…
- А ты попробуй не вернись. Селфи тогда тебя просто живьем закопает, - подначил его Зелл. И даже Квистис хихикнула, полностью представив себе Селфи, угнавшую «Рагнарок», чтобы вернуть себе Ирвина, а потом гоняющуюся за ним со скалкой. Ковбой застонал и закатил глаза. Он знал, что это правда так же хорошо, как и Квистис.
Затем они разошлись, Зелл в свою комнату, а Ирвин в свою. Все трое улеглись в теплые уютные постели и провалились в сон. Все чувствовали себя в безопасности под крышей Лотодиэна. Ни один из них не услыхал мягкого шороха шагов в коридоре. Кто-то прокрался к двери Ирвина, тихо и осторожно проверив заперт ли замок.
Ирвин несомненно совершил огромную ошибку, когда вновь уснул.
Спальня изменилась. Он спал... или уже проснулся? Он не мог сказать. Разве кровать не выглядела мешаниной одеял? Почему на ней теперь белые простыни? Сама комната казалась немного меньше и значительно холоднее. Камин погас. Стоп, а разве в комнате был камин? Он пытался сонно бороться с этой удивительной сменой деталей, протирая глаза пока взгляд не упал на колыбель. Это было ново. Когда он засыпал, никакой колыбели не было.
Отбросив одеяло в сторону, он встал с кровати, ноги коснулись каменного пола (а разве на нем не было ковра?) и направился по направлению к колыбели. Она была пуста, одеяла сместились в сторону, как если бы младенец, лежавший там, был унесен. Кто поставил ее сюда? Он спал?
Вспышка света прервала его умственные терзания, он повернулся, и пристально посмотрел на кровать. Там сидела женщина, одетая в белую ночную рубашку, застёгнутую вплоть до горла. Рыжие волосы стекали с её плеч, а глаза были неимоверно синими. Ирвин немедленно понял, что это была его мать. Она пристально смотрела на него, не произнося ни слова, и в её глазах загорелся огонёк, она его узнала.
"Почему - ты здесь?" спросила она, её голос был не громче шепота. "Эсхар, она увезла тебя отсюда. Она обещала мне".
Ирвин обнаружил, что он не может ответить ей, как бы он ни пытался. Сон неожиданно изменился, окна комнаты с оглушительным звуком разлетелись, усыпав каменный пол осколками стекла. Ужасный крик поднялся вокруг него, эхом раздаваясь вне комнаты. Женщина на кровати просто сидела там, её глазах теперь были печальны, вдруг она исчезла. Свечи, освещавшие комнату, разом угасли, оставив Ирвина в кромешной тьме. И вдруг, гул сердцебиения, стал методически и настойчиво возвращаться, грохоча в его ушах. Свеча вернулась к жизни. За ней, другая. Свет медленно вливался комнату, освещая картину разрушения.
На кровати лежала его мать, её безжизненный взгляд смотрел на него, сквозь него. Простыни теперь были перемешаны и запятнаны ее ярко-алой кровью, её живот и грудь были рассечены, разорваны, как если бы кто-то взял нож и разрезал её от подбородка до живота. Инстинктивно бросив взгляд вниз, он увидел, что его ладони снова заполнились кровью, капающей по пальцам. Капли, барабанили по покрытому пылью полу. Кровь его матери. Он убил свою мать. Мертвое лицо повернулось в его сторону, губы зашевелились, как если бы нечто другое управляло опустошенной оболочкой.
"Хорошее лоно рождает плохих сыновей".
На сей раз, Ирвину не удалось сдержать крик.

Глава 5: Глаза Незнакомца

Но если я потом милее стану,
Согласен я на сей нелегкий труд –
Ведь губы вылечат любую рану,
Пока в душе сады любви цветут.

Наутро снегопад наконец-то поутих. Булыжные мостовые столицы были убраны от снега, дворники усердно поддерживали их в чистоте. Квистис выдохнула облачко белого тумана и, усаживаясь на лошадь, посмотрела на город в последний раз. Голна указывал им с Зеллом дорогу, одновременно присматривая за ними вплоть до городских ворот, прежде, чем отправить их в путь, в компании двух стражников Барона. Ирвин даже не пришел попрощаться с ними, прежде чем они ушли. У нее создавалось мнение гостеприимство Барона служило только для отвлечения их внимания. Ему был нужен только Ирвин и, теперь, когда он его получил, его друзей сплавили обратно так быстро, как только возможно. Задержка объяснялась необходимостью оставить тут Ковбоя, но таково было его решение.
Зелл вел себя как-то уж необычайно спокойно. Обычно он фиглярничал или занимался комическим вариантом бокса пока тени поглощали горный перевал, но сейчас он ехал не издавая ни звука. Охрана сделала его беспокойным, как если бы они делали нечто большее, нежели простой эскорт. Он тихонько ткнул Голну в бок, прежде, чем проехать через ворота и поинтересовался отсутствием Ирвина. Конечно это было обычное дело для Ковбоя, поспать или опоздать он всегда любил и умел, но чтобы не прийти попрощаться? Разве слуги не могли разбудить Ирвина и сообщить ему об отъезде его друзей? В конце-то концов? По видимому не могли, так как вопрос был встречен тем, что Голна поджал губы и банальным «Нет». Никто не имел права будить наследника рода Бадрианов, без предварительного разрешения оного.
Квистис предполагала, что их стражи через некоторое время повернут назад, ну, быть может на полпути, но, к ее удивлению и огорчению, они остались с ней и Зеллом на весь день и на всю ночь, а также на все следующие сутки. Всю обратную дорогу по горному проходу, к точке, где она должна была связаться со Скваллом и сообщить о выполнении задания. Это заняло примерно неделю не меньше и всю эту неделю от Ирвина не было ни слуху ни духу. Как Квистис и предполагала, голос Сквалла звучал ошеломленно, когда она отправила эскорт обратно домой. Миссия завершена.
- Это длинная история, Сквалл. Я расскажу все, мы вернемся, - сказала она, прежде, чем выключить коммлинк. Он сказала, что Ирвина с ними не было. Селфи будет трудно понять это, когда «Рагнарок» приземлится. Взглянув на горы она прищурилась, вглядываясь в даль в поисках замка, хотя и понимала, что на таком расстоянии это невозможно. – Да пребудет с тобой Хайн, Ирвин Киннеас. Я не могу помочь тебе, но, надеюсь, что ты будешь осторожен.
**********
Ирвин проснулся слабым, голова была затуманена, как если бы он был одурманен наркотиками. Сон оставил его в состоянии горя, наваждение никак не проходило. Наконец мерцающий утренний свет пробился через огромное арочное окно и он полностью пришел в себя. Кошмары больше не беспокоили его. Эти самые окна теперь отбрасывали теплые квадраты на пол. Который раз это уже был? Он отбросил простыни в сторону и скатился с постели, вспомнив, что Квистис и Зелл скоро должны уезжать. Он, конечно же проспал, но они еще не должны были уехать. Квистис, по крайней мере, точно будет настаивать на прощании, перед отправкой в «Сад».
Обнаружив свою одежду, он скосил взгляд на полуденное солнце. Все было как и предыдущим вечером: разбросанные ковры, постельные принадлежности, но никаких трупов и колыбелей, это был всего лишь сон. Однако, кровавый кошмар все еще пугал его. Он снова посмотрел на руки, чтобы удостовериться в их чистоте. Шагнув к двери, он нахмурился, обнаружив, что ручка не проворачивается. Кто-то запер его. Он понимал, что это было сделано уже после его отхода ко сну. Вновь подойдя к окну, он перегнулся через подоконник, уставившись на городские крыши, простирающиеся внизу. Ничего вокруг не свидетельствовало о том, что Квистис и Зелл уехали.
Время текло медленно, заставляя ковбоя расхаживать туда и обратно по ковру, покрывающему пол. Беспокойство стало нарастать, как только день стал переходить в вечер. Где Квистис и Зелл? Они тоже пленники? Он попытался поковырять замок некоторое время и тот долбанул его током, заставив отпрыгнуть назад и выронить маленькую металлическую отмычку, найденную в кармане пальто. Потрясся рукой, он нахмурился. Это что, золотая клетка? Голна окончательно разрушил однообразие, отперев дверь, чтобы принести новую одежду и положить ее на кровать. Ковбой уставился на дверь, размышляя, не рвануть ли в нее.
- Это не самая лучшая идея, милорд. Покидать замок, без эскорта опасно, - произнес Голна, даже не взглянув на Ирвина. Он знал о чем думал юноша. Обернувшись, он указал на костюм: темная туника, серые штаны и светло коричневый пояс, вкупе с парой темных ботинок, стоящий на полу. – Я предлагаю переодеться, прежде чем обедать с вашим отцом. Также, рекомендуется снять вашу… серьгу.
Это вызвало у Ирвина насмешливую ухмылку и более ничего.
- Да неужто? А разве я тут пленник? Почему заперта дверь? Где Зелл и Квистис? – спросил он, прищурив глаза. Голна довольно долго молчал и, наконец, встряхнул головой.
- Ваши друзья были сопровождены из города сегодня утром. Вы не пленник, милорд, но ваш отец строго приказал, чтобы вы оставались тут, пока не узнаете все тайны этого места. Имейте терпение, милорд. Прошу вас, - ответил старик. Обернувшись, он снова оставил Ирвина в одиночестве, замок защелкнулся за его спиной. Терпение? Ирвин взбесился, взглянув на костюм презрительным взглядом. Лотодиэну Бадриана придется привыкнуть к тому, что его сын поступает по своему усмотрению.
Прошло еще несколько часов, прежде чем дверь снова отворилась. На сей раз это был не Голна. В комнату шагнул Лотодиэн собственной персоной. Его каменное лицо бесстрастно обернулось к юноше, все еще одетому в ковбойский наряд.
- Ты до сих пор не переоделся? – в его голосе сквозило неодобрение, хотя во взгляде было не больше эмоций, чем в каменной глыбе. Сам Барон был одет в вышитую тунику с завитками вокруг пояса, воротничка и манжет. Темно-зеленая накидка ниспадала с плеч, застегнутая у горла фибулой в виде серебряного листка. Все это должно было показать его богатство и силу его положения.
- Не мой стиль, - ответил Ирвин, чувствуя, как расстройство выплывает на поверхность. Быть запертым весь день в комнате и даже не имея возможности попрощаться с друзьями, оставаясь наедине со своими предположениями до самого заката, он твердо решил, что весь этот сценарий надо изменить, - я предпочитаю выглядеть как галбадианский пастух. И, в конце концов, где тут удобства? Я слыхал о людях, запертых вне комнаты, но запертых внутри я не припоминаю. Где менеджер? Я хочу подать жалобу на этот отель.
Монолог ошарашил Барона. Никто доселе не смел разговаривать с ним в таком дерзком тоне, как его сын только что.
Он в три шага пересек комнату и влепил Ирвину пощечину, заставив голову Ковбоя дернуться в сторону. Барон не был простым щеголем. Схватившись за щеку Ирвин обнаружил, что она болит и, возможно, скоро опухнет, он поднял взгляд на своего отца и непонимающе уставился на него. Селфи всегда говорила, что ему стоит научиться иногда держать язык за зубами.
- Эй, эй, только не по лицу. Есть множество девушек, которые считают, что это лицо выглядит лучше безо всяких черно-синих вкраплений.
Рука неожиданно схватила Ирвина за щеку, заставив его взглянуть Лотодиэну в лицо. Гнев, пылавший в его взоре, казалось, мог растопить льды и загнать мертвецов обратно в их могилы. Протянув свою свободную руку, Барон выдернул из уха Ирвина серьгу. Ирвин сморщился, стараясь не заорать от боли в разорванной плоти. Он дотронулся до уха и его пальцы вернулись назад в свежей крови.
- Оденься, - произнес Лотодиэн совершенно спокойным голосом, - Голна скоро будет здесь, чтобы отвести тебя в обеденный зад. И никогда больше не разговаривай со мной в таком тоне, Нашоба.
На сей раз Ирвин заткнулся и продолжил рассматривать своего отца. Его жесткое лицо не выразило ни единой эмоции, только глаза смотрели на юношу c тяжестью во взгляде, его присутствие нуждалось в контроле. Лотодиэн надеялся на послушание и очередной едкий комментарий мог причинить ковбою более сильную боль. Молчание показалось ему мудрым выбором. Барон увидел вызов в глазах своего сына, но саркастические замечания так и не вырвались наружу. Он притронулся к мочке и пульсирующая боль немедленно ушла, коротко зазвенев, как только разорванная плоть стала срастаться благодаря целебным чарам.
Лотодиэн безмолвно отступил назад, развернулся и вышел из комнаты тяжелой, но быстрой походкой. Его поза, как всегда оставалась величественной. Ирвин немедленно ощупал свое ухо и, ощутив, что дырка тоже заросла, решил, по возможности проколоть его заново.
- Меня зовут Ирвин Киннеас, ты, ублюдок, - прокричал он в захлопнувшуюся дверь. Схватив один из оставленных ему ботинок, он швырнул его об косяк, давая выход своему гневу и разбитым надеждам, ботинок глухо ударился об деревянную облицовку и свалился на пол. Заставив себя успокоиться, Ирвин сел на кровать и стал обдумывать план побега. Нашоба Бадриана в настоящий момент не существовал. В эту минуту главным был Ирвин Киннеас.