В субботу я проснулась рано. В 9-30 подскочила как пружинка и полетела в ванну.
А все почему, спросите вы? А все потому, что у меня было жуткое ощущение в районе щек. А точнее - щеки.
То, что они у меня от природы своей хомячистые я знаю конечно, но тут...
Почистила зубы.
Еще раз почистила зубы.
Поискала палочку с ваткой.
Поковыряла палочкой с ваткой везде, где только могла.
Умылась.
Умылась тоником и специальной шнягой для умывания дамских лиц.

А все для чего? А все для того, чтобы не смотреть на себя в зеркало, ибо ожидания были не радостными.
Потому как в зеркале ожидала меня не моя улыбающаяся щекастенькая моська, а вполне себе припухшее от жизни такой лицо.
Лицо было безрадостным. И как-то зло смотрело в мою сторону.
"Я-то в чем виновата?!" - было первой мыслью. "Лицо мое - я и виновата" - стало мыслью второй, обреченной.

А дело в том, что я люблю спать с относительно свежим воздухом, если таковым можно назвать воздух в Москве. А вот переход от лета к осени, когда ночи становятся холодными я катастрафически пропускаю.
И вот в одну из ночей я спала, не чувствуя, как холодный воздух проникал мне в уши-горло-нос.
Эти самые уши-горло-нос тут же заболели.
И я-то сама уже успела вылечиться, а вот ухо стрельнуло в десну, десна в щеку и ...
Субботнее утро встретило меня так нерадостно.
Уши-десна уже не болели, щёки пухли, я умирала от своей неземной красоты, боли и того, что все еще спят и некому меня, болящую, пожалеть.
Хотелось даже по-партизански громко-громко включить телек, подложив пульт под попу сонному коту, чтобы свалить всю вину на него.
Это бы разбудило Дарлинга, я бы пожаловалась ей на злодейку-Судьбу, поплакалась в жилетку и прижалась к ее теплой сонной тушке для успокоения.
Дарлинг видимо почувствовала мой коварный замысел и проснулась сама.

День был посвящен Жениным Щекам, применены всякие народные средства и щеки вернулись на свое законное место в прежнем размере.

Это, кстати, хорошо, потому что назавтра мы поехали за адаптером для вайфая. Мальчик стажер в одном из магазинов электроники был итак слишком зашуган, чтобы пугать его еще и своей перекошенной физиономией.