Нас в семье двое - я и мой младший брат. Разница в возрасте всего-то пять лет, но как сильно эта разность изменила нас.
  Братишка научился хорошо ходить, И первые его походы стали, как положено, вслед за старшим братом. Я в поле по стерне с друзьями - он следом за мной в коротких шортиках. Я на заброшенную угольную шахту, на терриконы - он следом за мной. Я к девчонкам с друзьями - а он опять следом. 
  Вечером возвращаемся, я и мой хвостик. Мама в шоке! Ее ребенок весь в засохшей крови на ногах, посеченных сухой скошенной пшеницей, в угольной пыли, голодный.
  Мне, как старшему, влетает по первое число тем, что маме под руку в данный момент подвернется: скакалка, веник, полотенце, швабра, ремень. Всего и не перечесть, что приняли на себя мои ноги, спина и то, что между ними.
  За всю свою жизнь я не помню, чтобы отец на меня руку поднял. У мамы это было по несколько раз на дню. Ей легче было наорать и (или) дать по шее, чем спокойно поговорить. Это в ее характере. Но пощечину от папы я запомнил на всю жизнь...
  Родители в один из праздников вечером собрались в гости на другой конец города. Братика завели к бабушке на соседнюю улицу. Меня, как взрослого, в опеку не стали сдавать. 
  Прошел день, вечер, наступила глубокая ночь. А мы с приятелями сидим и жжем костер на нашем любимом месте в поле. Погода вокруг, как сейчас помню - замечательная. На небе нет ни облачка, огромная на пол небосвода Луна и полный штиль.
  Возвращаюсь я домой в четвертом часу ночи. В это время я был уже в третьем классе и ключи от входной двери, как и раньше, носил на веревке, на шее, чтобы не потерять. Во дворе дома стоят мои родители. Мама вся в слезах, папа белый как мел. 
  Мне никто не сказал ни слова. Подошел папа и влепил единственную в моей жизни пощечину.
  Этой ночью я не смог войти в дом. Не потому, что меня не пускали - нет. Мне было очень стыдно. Я унес с собой ключи, и подвел всю семью. Мое место для меня - сарай с дровами. Там я и провел остаток ночи.
  Со следующего утра жизнь пошла, как и прежде. И не было ни костра под луной, ни закрытого дома. Все как с нового листа.
  Прошли годы, мы из собственного дома переехали в благоустроенную квартиру. Работы по дому у нас уже поменьше стало. 
  Имелся у меня с братом договор о разделении труда. Все чин - чинарем. Приходит мама с работы. Я со своим фронтом работ справился, братишка - нет. Кто виноват, что в квартире бардак? Конечно старший. И дальше как обычно - полотенце, веник, ремень. Может, только последовательность предметов менялась.
  Отец в таких ситуациях всегда нас защищал. Скручивал маму в объятьях и уводил от нас подальше. Он работал с утра до вечера. И часто это нам не помогало.
  Воспитание битьем закончилось классу к шестому. К этому времени мне с братом на пару уже получалось пеленать любимую маму в объятьях. И она сдавалась. Конечно, она продолжала кричать на нас. Но это уже был не тот резонанс.
  Перед глазами и сейчас всплывают моменты из детства: \"Бегу со спущенными до колен штанами по нашей улице, реву во все горло, а за мной идет мама с хворостиной и покрикивает в след\". Золотое детство...
  Не могут быть плохими родители. Не верю. Родить ребенка - это не стать родителем.
  Родители - это люди, который радовался как дети, когда ты делаешь первые шаги; не спали, когда тебе было плохо; стоял или были рядом с тобой, когда ты впервые идешь в школу; заботились о тебе и делали все, чтобы тебе можно было продолжать учится, найти хорошую работу или даже найти спутника по жизни.
  Мы их ценим и любим, гордимся и уважаем. Просто по тому, что они наши родители.