А вот собственно текст...

СЕЛЁДКА
Ах, какая, братцы, мука,
И какая б***ь, х**ня -
Я селедку ем без лука.
Лука нету у меня.

То, что в доме нет картошки -
Х** с ней, нет ее давно,
То, что хлеба нет ни крошки -
Тоже, в общем-то, говно,
но -

Все облазил, вплоть до ванной,
В каждый заглянул пакет -
Нету луковицы сраной.
СРАНОЙ ЛУКОВИЦЫ НЕТ!

Я вообще молчу про водку,
Водку помнить - это спесь.
Ем е**чую селедку!
Х*ли делать - надо есть.

Не еда, а волхованье -
Медитирую, жую,
Про раздельное питанье
Сам с собою говорю...

Между прочим, даже вкусно.
Как распробуешь - поймешь.
Поначалу вроде грустно,
А теперь - так х** уймешь.

За окошком дело к маю,
Солнце - Огненная Пещь.
А я селедочку вкушаю,
За***тельская вещь!

Если б мне немного чаю
(Это я уже пою)...
Нету чаю - не серчаю,
Я водичкою запью.

А еще окно открыто,
И разложена кровать,
Ложка-вилка перемыта!
Все, п****ц. Пошел читать.

А вот ещё парочка анекдотов...

Как-то Сергей Калугин пришёл в гости к БГ. БГ долго говорил о своём последнем альбоме, а пивом не угощал. Сергею стало скучно и он начал считать количество макарон в пачке. По истечению двух часов, Калугин совершил открытие, что в пачке находится две тысячи сто восемь рожков и два сушёных таракана. Замученный разговорами БГ, Калугин покурил его "Кэмелу" и ушёл к Артемию Бондаренко, есть селёдку.

Однажды великий поэт и музыкант - Сергей Калугин переоделся Александром Ветховым и пришел в гости к Артемию Бондаренко. Артемий усадил его в кресло и угощает его селедкой без лука. "Поверите ли, - говорит, - Александр, лука в доме нет. Давеча Калугин приходил и весь лук съел". Калугин ему ничего не сказал, только сидел и давился селедкой без лука. А придя домой стих сочинил:
Ах, какая, братцы, мука,
И какая б***ь, х**ня -
Я селедку ем без лука.
Лука нету у меня…

Алексей Бурков, гитарист величайшей группы всех времен и народов "Оргия праведников" очень любил катать фенов на своем авто! Бывало, после концерта, Алексей как выйдет, как отловит несколько фенов и давай катать их на своем авто, туда – сюда, туда – сюда, пока им плохо не станет!

Алексей Бурков, гитарист величайшей группы всех времен и народов "Оргия праведников" очень любил катать фенов на своем авто! Однажды он ехал на репетицию и увидел впереди Сергея Калугина. "Звезды не ездят в метро, - подумал Алексей Бурков, - дай догоню и покатаю Серегу на своем авто!" И поехал догонять С. Калугина, и догнал, и покатал! После этого, Сергей Калугин записал кавер-версию песни "Я люблю кататься"…

Блистательный басист Артемий Бондаренко, как всякий стоящий басист, обладал недюжинной физической силой. Но все же, не как Александр Ветхов. Бывало, и концерт минут на сорок задержат – разволнуется, и давай палочки барабанные ломать! Один раз весь концерт так и отыграл распиленным кием... А все из-за того, что барабаны очень тяжелые. И таскать их после концерта очень далеко. Что значит, тренировка была у человека. А Алексей Бурков, уезжавший с концертов на роскошном авто, его не подвозил. Никогда. Да и не до того ему было. Он очень любил катать фэнов.

Александр Ветхов, который всю жизнь играл на барабанах, но на самом деле был великим флейтистом, очень любил во время концерта ломать барабаны. Поэтому на концертах ему ставили только тарелочки. Но он и их ломал.

Нобелевская премия (номинация "За волю к победе" присуждена группе "Оргия Праведников", которая сумела добраться до Стокгольма без билета и денег, в товарных вагонах, но в смокингах, хотя босиком и пьяными.

Муми-Тролля и Калугина одинаково причесали, накрасили и поставили рядом, повесив плакат: "Найди 9 отличий".
Предупредили:
- Своих песен петь нельзя.
- Нечесно так.., - заныл Калугин.
- А мы обнялись и пошли бродить
Под небом седым.., - просиял Лагутенко.

Вот... Пока вроде всё...

фу,блин...язык оторвать тому,кто это сочинял...Хармса не читал,нет?слабоват закос,ага...

Это поётся :)
Причём осень и осень специфисьно... ))
А текстик и прада "средненький" :)

Другой текстик...

РАССКАЗ КОРОЛЯ-ОНДАТРЫ О РЫБНОЙ ЛОВЛЕ В ПЯТНИЦУ.

Я видел небо в стальных переливах
И камни на илистом дне
И стрелы уклеек, чья плоть тороплива,
Сверкали в прибрежной волне


И еще было море, и пенные гривы
На гребнях ревущих валов
И крест обомшелый, в объятиях ивы,
Чьи корни дарили мне кров.


А в странах за морем, где люди крылаты,
Жил брат мой, он был королем
И глядя, как кружатся в небе фрегаты,
Я помнил и плакал о нем.


Брат мой, с ликом птицы, брат с перстами девы,
Брат мой!
Брат, мне море снится, черных волн напевы,
Брат мой


В недоброе утро узнал я от старца
О Рыбе, чей жир - колдовство
И Клятвою Крови я страшно поклялся
Отведать ее естество.


А старец, подобный столетнему вязу,
Ударил в пергамент страниц -
"Нажива для рыбы творится из глаза -
Из глаза Властителя Птиц".


Брат мой, плащ твой черный
Брат мой, стан твой белый
Брат мой, плащ мой белый
Брат мой, стан мой черный
Брат мой!


Брат мой, крест твой в круге
Брат, круг мой объял крест
Брат мои, крест мой в круге
Брат, круг твой объял крест
Брат мои!


Я вышел на скалы, согнувшись горбато
И крик мой потряс небеса -
То брат выкликал на заклание брата,
Чтоб вырвать у брата глаза


И буря поднялась от хлопанья крылий -
То брат мой явился на зов
и жертвенной кровью мы скалы кропили,
И скрылись от взора Богов


Брат мой, взгляд твой черный
Брат мой, крик твой белый
Брат мой, взгляд мой белый
Брат мой, крик мой черный
Брат мой!


Брат, где твой нож - вот мой,
Брат, вот мой нож, твой где
Брат, где нож твой - вот мой
Вот мой нож, мой брат, мои...
Брат мой!


И битва была, и померкло светило
За черной грядой облаков
Не знал я, какая разбужена Сила
Сверканием наших клинков


Не знал я, какая разбужена Сила
Сверканием наших клинков
И битва кипела, и битва бурлила
Под черной грядой облаков!


Чья клубится на востоке полупризрачная тень?
Чьи хрустальные дороги разомкнули ночь и день?
Кто шестом коснулся неба, кто шестом проник до дна?
Чьим нагрудным амулетом служат Солнце и Луна?


Се, грядущий на баркасе по ветрам осенних бурь,
Три зрачка горят на глазе, перевернутом вовнутрь
Се, влекомый нашей схваткой
правит путь свой в вышине
и горят четыре зрака на глазу, что зрит вовне...


И рухнул мне под ноги брат обагренный,
И крик бесновавшихся птиц
Метался над камнем, где стыл побежденный
Сочась пустотою глазниц.


И глаз наживил я, и бросил под глыбу.
Где волны кружатся кольцом -
Удача была мне, я выловил Рыбу
С чужим человечьим лицом


Я рыбы отведал, и пали покровы,
Я видел сквозь марево дня,
Как движется по небу витязь багровый,
Чье око взыскует меня


Ладони я вскинул - но видел сквозь руки,
И вот мне вонзились в лице
Четыре зрачка на сверкающем круге
В кровавом и страшном кольце


И мысли мне выжгло, и память застыла,
И вот, я отправился в путь
И шел я на Север, и птица парила,
И взгляд мой струился как ртуть


Я спал под корнями поваленных елей,
А ел я бруснику и мед
Я выткал надорванный крик коростеля
Над зыбью вечерних болот


И в странах бескрайнего льда и заката.
Где стынет под веком слеза,
Пою я о брате, зарезавшем брата
За Рыбу, чья пища - глаза...

Луше? Или такая же муть? )

я про анекдоты.)текст про селедку-ладно,забавный.второй-очень хороший.красиво.

А-а-а! :)
Мда бывает...)

чего бывает?)

Не так понимаю что-либо... :)
...
Жуткая песенка... :)


Пастушка Адель
Пастушка Адель прибежала на луг
Ромашкам доверить беседу.
Вчера в ее дом с предложением рук явились три юных соседа -
Был Пауль так весел, а Густав так мил,
А Мартин сыграл ей на флейте,
Цветочки, откройте, кто искренним был,
Малютку Адель пожалейте!

Уж вечер настал, и истоптанный луг
Стоит без единой ромашки.
Адель стебелек выпускает из рук,
Сама чуть не плачет, бедняжка;
Еще бы! -
Ведь Пауль так весел, а Густав так мил,
А Мартин играет на флейте,
И кто из них сердце пастушки пленил,
Адель не поймет, хоть убейте!..

Вот годы промчались, в трактир у моста
Зашли мы узнать об Адели.
Адель вышла замуж и стала толста,
Узнать ее вы б не сумели!
А кто ее муж-то?
Да вон третью кружку
Пьет он под вымя с капустой!
И хоть подойдете,
Вы вряд ли поймете -
Он Пауль, иль Мартин, иль Густав...

Мораль вывожу не за тем, чтоб смутить
Пастушек, невинных бедняжек,
Мне просто досадно по лугу бродить,
Когда он лишился ромашек;
Итак -
Пусть Пауль ваш весел, а Густав пусть мил,
А Мартин отрада для слуха,
Но все же
Три разных дороги
Дадут вам в итоге
Лишь красную рожу да брюхо,

Капустой набитое брюхо!..

))))))))))

Туркестанский экспресс

И вот я вышел из дома, освоив науку смотреть,
Я посмотрел на мой город, и город был тусклым, как смерть.
Все изменилось, пока я учился читать Имена -
Чужое небо, чужие дороги, чужая страна...
И я подбросил монету, сказав себе: "Зло и добро".
Монета весело встала три раза подряд на ребро.
И я проверил карманы - Нож, спички и карта небес,
И за подкладкой - плацкартный билет на туркестанский экспресс.

Вокзал сначала был полон, а к ночи совсем опустел,
А я забыл разузнать, сколько нынче берут за постель.
И мертвый голос, как пойманный ангел, метался в дверях
И говорил о ненужных мне стрелках, платформах, путях...
И я купил папиросы, и после в буфете вино,
И полупьяный буфетчик спросил меня, глядя в окно:
"Послушай, милый, ты точно ли знаешь, что делаешь здесь?"
А я ответил: "Следящий, я жду туркестанский экспресс -
Последний в этом году
Туркестанский экспресс".

Подали поезд, и я отыскал свой девятый вагон,
И проводник попросил документы - и это был Он...
Он удивился - зеленая форма, на что так смотреть?
А я сказал: "Господин мой, я здесь! я не боюсь умереть!"
И я ушел, и включился, когда проезжали Уфу,
И мне какой-то мудак все объяснял, что такое кунг-фу,
А с верхней полки сказали: "Надежней хороший обрез".
А я подумал: "Я все-таки сел в туркестанский экспресс -
Последний в этом году
Туркестанский экспресс!.."

И под остывшим титаном стакан громыхал словно цепь,
А за багровым окном начиналась Великая Степь,
И проводник подошел и сказал мне: "Возможно, ты прав.
И если так, то поближе держись - я покидаю состав!"
И я не помню прыжка, помню только удар о песок,
Потом он был впереди, я хромал и мы шли на восток.
Потом он сел на траву возле ржавых заброшенных рельс,
И он сказал: "Будем ждать. Здесь пройдет туркестанский экспресс -
Быть может, первый за век,
За весь этот век!.."

Он первым прыгнул на буфер, я повис на каких-то штырях,
И кто-то вышел курить - меня втянули в вагон на руках.
И мне сказали: "Расслабься, жить будешь! Влупи из горла!
Она была в двух шагах, но в этот раз ничего не смогла."
Потом цепляли почтовый, потом проезжали Уфу...
И я ушел, и включился, и поезд вкатился в Москву.
Я посмотрел на мой город, и город был новый, живой.
И кто-то тихо сказал: "Получилось.
А ты смотри - получилось!
Ну что , с возвращеньем домой,
Туркестанский беглец.
С возвращеньем домой!"
© С. Калугин

Восхождение чёрной луны

Из-за дальних гор, из-за древних гор
Да серебряной плетью река
Рассекала степи скулу.

Белый дрок в костер, бересклет в костер
Над обрывом стою -
Боги! Боги! Как берег крут!

Мертвой свастикой в небе орел повис
Под крылом кричат ледяные ветра.
Я не вижу, но знаю - он смотрит вниз
На холодный цветок моего костра

Мир припал на брюхо, как волк в кустах,
Мир почувствовал то, что я знаю с весны -
Что приблизилось время Огня в Небесах,
Что приблизился час восхождения
Черной Луны.

Я когда-то был молод - так же, как ты.
Я кадил Путем Солнца - так же, как ты.
Я был Светом и Сутью - так же, как ты.
и был Частью Потока - так же, как ты!

Но с тек пор, как Она подарила мне взор
Леденящие вихри вошли в мои сны
И все чаще мне снились обрыв и костер
И мой танец в сиянии Черной Луны

Я готов был собакой стеречь ее кров
Ради счастья застыть под хозяйской рукой
Ради права коснуться губами следов
Мне оставленных узкою, легкой стопой

А ночами я плакал, и бил себя в грудь.
Чтоб не слышать, как с каждым сердечным толчком
Проникает все глубже, да в самую суть
Беспощадный, холодный осиновый кол

Бог мой, это не ропот - кто вправе роптать,
Слабой персти ли праха рядиться с Тобой,
Я хочу просто страшно, неслышно сказать -
Ты не дал, я не принял дороги иной,

И в этом мире мне нечего больше терять,
Кроме мертвого чувства предельной вины -
Оттого я пришел сюда петь и плясать
В восходящих потоках сияния
Черной Луны !

Я пришел сюда из-за дальних гор
Ибо ныне я знаю, что делать с собой
В шесть сторон кроплю, обхожу костер
Подношу к губам горьких трав настой

Бог мой! Свастикой в небе орел повис
Под крылом, крича, умирают ветра,
Вот Она подходит, чтоб взять меня вниз.
Чтобы влить в меня жажду рассечь себя

Я раскрыл себе грудь алмазным серпом,
И подставил, бесстыдно смеясь и крича,
Обнаженного сердца стучащийся ком
Леденящим, невидимым черным лучам

Ведь в этом мире мне нечего больше терять
Кроме мертвого чувства предельной вины
Мне осталось одно - это петь и плясать
В затопившем Вселенную пламени
Черной Луны.

Другие тексты, аккорды и зписи можно скачать здесь...
...