полной темноте, нарушаемой лишь фосфоресцирующей белизной сугробов и тусклыми островками фонарных лучей, падал снег. Мало кто знал, что этот снег хранил в себе отблески сегодняшнего солнца, которое, пробивая насквозь окна опустевших зданий, отражалось в окнах и крышах, тут же превращаясь в тысячи точно таких же солнц и, может быть (кто знает!), создавало новые миры.
А сейчас маленькие отблески его света падали пушистой метелью на шарфы и шубы, сумки и чемоданы, взъерошенных кошек и первоклассников, замерзшую землю и костер. И непонятно было, то ли это снег, то ли суирлики снова танцуют, то ли это звезды стали пушистыми и колючими...
И тут все люди стали превращаться в йети-йети. Таких же молчаливых и заснеженных, медленно идущих наощупь по вечерней улице. Только сами они этого не замечали.
А в далеком зале из хрусталя сидел небольшого роста старик и с улыбкой поправлял свои седые, собранные на затылке волосы. Вокруг него кружилась стая то ли светлячков, то ли снежинок. За столом сидели три духа и королева Шмё.
- Пятьдесят семь...
Молчание, только воздух дрожал, словно не зная, какой из миров ему показывать.
- Пятьдесят восемь...
Все часы, находившиеся в зале, задрожали. Бесчисленные стрелки, шестеренки, все немыслимое количество часов всех видов, стилей, размеров и эпох...
- Пятьдесят девять...
Бом. Бом! Бом!! Казалось, хрустальные своды потолка не выдержат. Бом, бом, бом! Все звонило, шумело, било, гудело, стучало... Бом, бом, бом!! Как будто голоса миллионов колоколов ворвались сюда, в каждую маленькую часть этого зала, в пламя свеч на елке, искры огоньков, черные точки на крыльях королевы... Бом, бом, бом!!!
Старик Время улыбался.