В период полного безвременья, году в девяносто четвертом, когда по
основному месту работы денег практически не платили, предложил мне
дружок подработать в отделочной бригаде. Взяли подряд на косметический
ремонт районной прокуратуры.
Что за район и что за город - я промолчу. Но тако-о-ого бардака я даже
не предполагал.
Прокуратура располагалась в жилом доме, занимая первый этаж - четыре
обычных квартиры - в одном из подъездов. Так что работа мало чем
отличалась от обычного домашнего косметического ремонта.
Следаки - в основном молодые ребята и девчонки - освобождали нам
квартиры по очереди. Даже мебель не выносили - двигали из угла в угол. В
наспех освобожденных помещениях тут и там валялись папки со старыми
делами. Но больше всего поражало количество валяющихся беспризорно
вещдоков с бирками. Ножи, топоры, стартовый пистолет, затвор от
винтовки, пакетики, конвертики… Когда мы обратили на это внимание одного
из следаков, он повел нас в соседнюю квартиру, где переоборудованный под
кладовку совмещенный санузел был под потолок завален таким же барахлом.
По отработанным делам, - объяснил следак, вещдоки должны вывозить и
уничтожать со временем. Но никому это на… не нужно.
Работали мы вчетвером. Было весело и ненапряжно. Никто не стоял над
душой. То и дело к нам вламывались посетители прокуратуры. В зависимости
от контингента мы или посылали их по адресу, или говорили что-нибудь
типа, что прокуратура переехала, а здесь теперь будет дом терпимости.
Один мужик, помню, спросил: а какая, мол, разница?
Примерно с часу до трех прокуратура вымирала, сотрудники расходились на
обед. Ну и мы, переодевшись в цивильное, шли в ближайший гастроном,
брали бутылочку (не ради пьянства, что такое поллитра на четверых
мужиков?) и садились обедать. Не чем Бог послал, а что собрали жены.
Вот в один из таких моментов и вломилась к нам растрепанная и зареванная
женщина лет сорока примерно с криком: "Да в конце то концов, кто нибудь
найдет управу на этого изверга!? "
Увидев некоторое несоответствие в обстановке, накрытый стол и четверых
жующих мужиков, женщина слегка охолонула. А мы сидели, разинув набитые
рты.
Первым пришел в себя Ефимыч. Самый старший из нас, выполнявший роль
негласного бригадира, отставной военный, закончивший службу в звании
полковника, не помню каких родов войск. Мужик до ужаса представительный.
Если не в спецовке, то без костюма и галстука я его не видел.
Ефимыч женщину усадил, сказал: "Вы успокойтесь. Выпейте вот" И налил ей
полстакана водки. Говорил Ефимыч всегда веско. Женщина водку махнула и
сидела с круглыми глазами, совсем уж обалдев от такого приема в
прокуратуре.
А Ефимыч говорит: "Вы не обращайте внимания. У нас, видите, ремонт
небольшой. Рассказывайте"
И женщина сквозь слезы рассказала обычную историю. Пьет. Бьет. Не
работает. Деньги отнимает. Жаловалась в милицию. Бесполезно. Участковый
ничего сделать не может. Дети плачут. Их тоже лупит. А сегодня грозился
убить. Побежала к вам. Что делать?
"Что делать? - говорит Ефимыч. Пишите заявление. Сейчас я вам бумагу
дам, ручку. А там следователь, кому поручат, будет разбираться"
И в это время в подъезде раздается топот и крик пьяный: "Где эта сука? В
прокуратуру на меня жаловаться? Я те покажу…" И вваливается крендель.
Обычный синяк. Руки в наколках. За спиной ходки три по мелочи. По зоне
таких мужики бушлатом гоняют. А тут - герой. Статьи на него нет. УК он
лучше прокурора знает. И буреет от безнаказанности. И портит жизнь
окружающим по мелочи. А ближним от него житья нет. История и персонаж,
действительно, обычные.
С ходу, не обращая внимания на нас, наезжает на тетку: "А ну-ка, пошла
домой, курва! Я те покажу! …" Ефимыч встал меж ними, говорит:
"Гражданин, вы успокойтесь, присядьте, сейчас мы с вами побеседуем" Мы
тоже напряглись. Тот орет: "Не о чем мне с вами беседовать! " Но на стул
сел. Развалясь, нога на ногу, пальцы демонстрирует. Тетка в углу жмется.
Ефимыч ей говорит: "Вы домой сейчас идите, а мы с супругом вашим
побеседуем"
Тетка бочком-бочком, и выскользнула в дверь. Ефимыч садится за стол
напротив кренделя и начинает воспитательную беседу. Говорит уважительно.
Что ж, мол, вы, гражданин, ведете себя так? Жену бьете? Не работаете?
Нехорошо это. Не по мужски.
Тот только ухмыляется фиксато. "Ты, - говорит, начальник, кончай меня
лечить. Или говори конкретно, какие ко мне претензии, или я пошел.
Только нету у вас на меня статьи" И вообще, пошли вы, типа, на…
Послать Ефимыча - это надо быть полным отморозком. Ефимыч говорит:
"Статьи действительно нет. Поэтому мы для начала ограничимся
профилактическими мерами" Потом встает, снимает пиджак, вешает
аккуратно, и сменив любезный тон на свой обычный, командует: "Штаны
снять! "
"Ч-ч-его-о-о!??? " - обалдел крендель.
"Штаны, говорю, снимай! " говорит Ефимыч и достает со шкафа собачий
поводок, тоже вещдок с биркой. То ли душили им кого, то ли нашли на
месте преступления. Короткий, кожаный, жесткий, плетеный косичкой.
Хороший поводок. И нам кивает, а нас уже просить не надо - так достал
этот персонаж. Помогли ему штаны снять, перегнули через стол.
Ефимыч говорит официально: "Внимание! Гражданин Пох*ймнекактвояфамилия.
За регулярные издевательства над женой приговариваетесь к порке" И давай
его по голой жопе поводком охаживать.
Тот, конечно, не молчал. Орал сначала "Да вы что, ох*ели!?", "Права не
имеете!", вертелся и вырывался. Но куда там. Потом просто выл.
Когда Ефимыч запыхался и рубашка под мышками потемнела, спросил: "Ну,
молодой человек? Прониклись? " Услышав в ответ: "Суки рваные! " передал
поводок Сереге со словами: "Сережа, продолжай"
Первый, и дай Бог последний раз я с таким удовольствием участвовал в
коллективной экзекуции.
Экзекуцию прекратили, когда пассажир натурально заплакал. Вместо
крутого, как вареные яйца кренделя плакал обычный мелкий шкодник со
спущенными штанами. И доканала его видимо не сама порка, а непонимание
сути происходящего. Ну, то, что в ментовке бьют, это понятно. Но чтоб в
прокуратуре пороли? Это было выше его понимания.
Когда клиент, шмыгая носом, с горем пополам надел штаны, Ефимыч произнес
прощальную проникновенную речь. Держа его за воротник и глядя в глаза,
сказал: "Я тебя, гнида, если не успокоишься, каждый день буду сюда
приводить и пороть. Срать стоя будешь. Тебе турьма раем покажется" И
отпустил.
И все. Пришлось нам, правда, взять в этот день еще бутылочку
антидепрессанта.
А, нет! Не все. На другой день, или через день заглянул к нам прокурор.
Мы как раз линолеум достилали. Посмотрел, заценил. "Не слишком ли темный
линолеум? " говорит. Ефимыч ему отвечает, мол куда светлее? У вас
посетители, не будете же каждые пять минут подтирать. "Да, да…" -
говорит как-то рассеянно прокурор. "Вы профессионалы, вам виднее" Потом
вскинулся как-то, будто чего вспомнил: "Тогда и вы уж, пожалуйста, в
правосудие не лезьте. А то, бегает, понимаешь, какой-то кадр по всему
городу, демонстрирует всем голую жопу, и говорит, что это его в
прокуратуре отхерачили! Смех просто… Но хулиганить вроде перестал…" И
пошел себе…

----
В ментовке бьют, в прокуратуре - порят! XDDDDDDDD