Автор http://www.livejournal.com/users/morecheeba/

У нас с тов. Вишневским как-то была любовь. Не друг к другу, а к двум хулиганам из нашей школы, которых учителя и прочая школьная элита старательно ненавидели, а девочки не менее старательно делали наоборот, хотя не совсем понятно, почему. Может быть, девочек привлекали в хулиганах их широкие штаны, висящие взаде кульком, будто бы их обладатели обосрамшись, а ещё, вполне возможно, девочки любили хулиганов назло учителям и директору школы, дяде Сэму.



Мы в этом вопросе с тов. Вишневским поддержали массы. Тов. Вишневский самоотверженно любила рыженького хулигана в веснушках с оригинальным прозвищем Фокс, а я татарского мальчика с не менее оригинальным названием Суслик. Впрочем, название ему не нравилось, и за это он меня даже хотел побить, но не стал из-за любви.



Предел наших с тов. Вишневским мечтаний почти осуществился, то есть мы стали хулиганскими гёрл-френдихами, как модно тогда было говорить, но для полной щастья картины нам не хватало заботы. Заботу о себе мы видели таким образом, чтобы приехать с дачи, а наши бой-френды... хлобысь! И стоят на перроне, как новенькие, в смысле, трепещут от счастья и любви. Дуры мы были, проще говоря.



Дача у Вишневского не в жопе, нет. В Шараповой охоте. Не знаю, насколько она Шарапова, но физровать до неё полтора часа посредством электрички, а если своим ходом, то вообще не дойти. Посреди пути электричке обычно встречается город сельского типа Подольск, в котором почему-то большое скопление хулиганов, бомжей и старушек. Место, в общем, милое, но не так чтобы.



На даче у тов. Вишневского живёт бабушка. Бабушка у Вишневского помесь Штирлица и Бэтмена, правда, не совсем внешне, а только по способностям. Бабушка умеет хорошо и много готовить, строить дома, копать картошку, следить за нами по кустам, драть Вишневского доской по попе, унюхивать запах табака за двести тридцать три метра и ещё много интересных вещей. Ещё бабушка умеет варить варенье, которое мы всю сознательную молодость возили в Москву.



Вареньем нас загружали под завязку, и мы, уподобившись вьючным животным, тащились в Москву. Мы – это тов. Вишневский, курцхаар Монти и я.



В один из таких рейсов мы с тов. Вишневским решили поставить вопрос ребром, то есть добиться заботы. В качестве предлога мы придумали сказать, что у нас очень тяжёлые сумки, то есть совершеннейшую правду. Единственное, что огорчало – мобильная связь в те дремучие времена жила только в буржуйских странах, а мы по старинке пользовались телефонами модели таксофон. Таксофон – это, значит, кидаешь в него монетку, а он не звонит нихуя. Очень удобно.



Для того чтобы найти таксофон, мы с тов. Вишневским и Монти сошли с электрички в городе Подольске и отправились на поиски. Подольск оказался не настолько маленьким, как хотелось бы, а ещё он оказался почему-то гористым. Швейцария, ёбть.



На двадцатой минуте поисков я стала звереть, а тов. Вишневский испуганно икать. Я в гневе – зрелище не для слабонервных, т.к. может случиться энурез. Все местные жители, встречающиеся на нашем пути, были либо пьяными, либо с похмелья, поэтому место дислокации таксофонов каждый раз оказывалось в противоположной стороне.



Взмыленные и уставшие, через полчаса скитаний, мы нашли местную почту, где давали позвонить из будки. Из будки, если вы не помните как это, значит – заказать разговор у злой тётеньки и потом громко, с надрывом кричать: «Москва?! Москва, бля! Ни черта не слышно!» Даже удобней, чем звонить просто в таксофон.



Мы дозвонились до своих хулиганов и с изумлением, граничащим с восторгом, узнали, что те очень заняты, поэтому встретить нас никак не смогут, но любят-целуют-скучают и прочее. Я, помнится, чуточку вышла из себя и чуть не убила так некстати рядом оказавшегося Вишневского, но потом передумала и от злости случайно разбила пару банок с вареньем.



С таким вот хорошим настроением мы пришли на станцию и просидели на ней ещё три часа, поскольку попали в перерыв. Это у нас с электричками бывает такое. Когда они устают, то пару-тройку часов отдыхают, а дачники их ждут с нетерпением.



К вечеру мы всё-таки добрались до дома и долго отстирывали трусишки-маешки от варенья, как сейчас помню, черносмородинового. Монти нам тоже очень помогла, вылизав почти досуха сумки.



Так я разочаровалась в любви к хулиганам и окончательно разлюбила черносмородиновое варенье.