[568x699]
Василий Шукшин.
До третьих петухов
Сказка (продолжение)
И пошел он куда глаза глядят.
Темно было... Шел он, шел - пришел к лесу. А куда дальше
идти, вовсе не знает. Сел на пенек, закручинился.
- Бедная моя головушка, - сказал, - пропадешь ты. Где этот
Мудрец? Хоть бы помог кто. Но никто ему не помог.
Посидел-посидел Иван, пошел дальше.
Шел, шел, видит - огонек светится. Подходит ближе - стоит
избушка на курьих ножках, а вокруг кирпич навален, шифер,
пиломатериалы всякие.
- Есть тут кто-нибудь? - крикнул Иван.
Вышла на крыльцо Баба-Яга... Посмотрела на Ивана
спрашивает:
- Кто ты такой? И куда идешь?
- Иван-дурак, иду к Мудрецу за справкой, - ответил Иван. -
А где его найти, не знаю.
- Зачем тебе справка-то? - Тоже не знаю... Послали.
- A-a... - молвила Баба-Яга. - Ну заходи, заходи...
Отдохни с дороги Есть небось хочешь?
- Да не отказался бы...
- Заходи.
Зашел Иван в избушку.
Избушка как избушка, ничего такого. Большая печка, стол,
две кровати...
- Кто с тобой еще живет? - спросил Иван.
- Дочь. Иван, - заговорила Яга, - а ты как дурак-то -
совсем, что ли, дурак?
- Как это? - не понял Иван.
- Ну, полный дурак или это тебя сгоряча так окрестили?
Бывает, досада возьмет - крикнешь: у, дурак! Я вон на дочь иной
раз как заору: у, дура та'кая1 А какая же она дура? Она у меня
вон какая умная. Может, и с тобой такая история; привыкли люди;
дурак и дурак, а ты вовсе не дурак, а только... бесхитростный.
А?
- Не пойму, ты куда клонишь-то?
- Да я же по глазам вижу: никакой ты не дурак, ты просто
бесхитростный. Я как только тебя увидала, сразу подумала: "Ох,
и талантливый парень! " У тебя же на лбу написано: "талант". Ты
хоть сам-то догадываешься про свои таланты? Или ты полностью
поверил, что ты - дурак?
- Ничего я не поверил! - сердито сказал Иван. - Как это я
про себя поверю, что я - дурак?
- А я тебе чего говорю? Вот люди, а!.. Ты строительством
когда-нибудь занимался?
- Ну, как?.. С отцом, с братьями теремки рубили... А тебе
зачем?
- Понимаешь, хочу коттеджик себе построить... Материалы
завезли, а строить некому. Не возьмешься?
- Мне же справку надо добывать...
- Да зачем она тебе? - воскликнула Баба-Яга. - Построишь
коттеджик... его увидют - ко мне гости всякие приезжают -
увидют
- сразу: кто делал? Кто делал - Иван делал... Чуешь? Слава
пойдет по всему лесу.
- А как же справка? - опять спросил Иван. - Меня же назад
без справки-то не пустют.
- Ну и что? - Как же? Куда же я?
- Истопником будешь при коттеджике... Когда будешь
строить, запланируй себе комнатку в подвале... Тепло, тихо,
никакой заботушки. Гости наверху заскучали - куда? - пошли к
Ивану: истории разные слушать. А ты им ври побольше... Разные
случаи рассказывай. Я об тебе заботиться буду. Я буду тебя
звать - Иванушка...
- Карга старая, - сказал Иван. - Ишь ты, какой невод
завела! Иванушкой она звать будет. А я на тебя буду горб гнуть?
А ху-ху не хо-хо, бабуленька?
- А-а, - зловеще протянула Баба-Яга, - теперь я поняла, с
кем имею дело; симулянт, проходимец... тип. Мы таких - знаешь,
что делаем? - зажариваем. Ну-ка, кто там?! - И Яга трижды
хлопнула в ладоши. - Стража! Взять этого дурака, связать - мы
его будем немножко жарить. Стражники, четыре здоровых лба,
схватили Ивана, связали и положили на лавку.
- Последний раз спрашиваю, - еще попыталась Баба-Яга, -
будешь коттеджик строить?
- Будь ты проклята! - сказал гордо связанный Иван. -
Чучело огородное... У тебя в носу волосы растут.
- В печь его! - заорала Яга. И затопала ногами. -
Мерзавец! Хам!
- От хамки слышу! - тоже заорал Иван. - Ехидна! У тебя не
только в носу, у тебя на языке шерсть растет!.. Дармоедка!
- В огонь! - вовсе зашлась Яга. - В ого-онь!.. Ивана
сгребли и стали толкать в печь, в огонь.
- Ох, брил я тебя на завалинке! - запел Иван. - Подарила
ты мене чулки-валенки!.. Оп-тирдарпупия! Мне в огне не гореть,
карга! Так что я иду смело! Только Ивана затолкали в печь, на
дворе зазвенели бубенцы, заржали кони.
- Дочка едет! - обрадовалась Баба-Яга и выглянула в окно.
-У-у, да с женихом вместе! То-то будет им чем поужинать.
Стражники тоже обрадовались, запрыгали, захлопали в
ладоши.
- Змей Горыныч едет, Змей Горыныч едет! - закричали они. -
Эх, погуляем-то! Эх, и попьем же! Вошла в избушку дочка
Бабы-Яги, тоже сильно страшная, с усами.
- Фу-фу-фу, - сказала она. - Русским духом пахнет. Кто
тут?
- Ужин, - сказала Баба-Яга. И засмеялась хрипло: -
Ха-ха-ха!..
- Чего ты? - рассердилась дочка. - Ржет, как эта... Я
спрашиваю: кто тут?
- Ивана жарим.
- Да ну? - приятно изумилась дочка. - Ах, какой сюрприз!
- Представляешь, не хочет, чтобы в лесу было красиво, - не
хочет строить коттеджик, паразит.
Дочка заглянула в печку... А оттуда вдруг - не то плач, не
то хохот.
- Ой, не могу-у!.. - стонал Иван. - Не от огня помру - от
смеха!..
- Чего это? - зло спросила дочка Бабы-Яги. И Яга тоже
подошла к печке. - Чего он?
- Хохочет?..
- Чего ты, эй?
- Ой, помру от смеха! - орал Иван. - Ой, не выживу я!..
- Вот идиот-то, - сказала дочка. - Чего ты?
- Да усы-то!.. Усы-то... Ой, господи, ну бывает же такое в
природе! Да как же ты с мужем-то будешь спать? Ты же замуж
выходишь...
- Как все... А чего? - не поняла дочка. Не поняла, но
встревожилась.
- Да усы-то!
- Ну и что? Они мне не мешают, наоборот, я лучше чую.
- Да тебе-то не мешают... А мужу-то? Когда замуж-то
выйдешь...
- А чего мужу? Куда ты гнешь, дурак? Чего тебе мой будущий
муж? - вовсе встревожилась дочка.
- Да как же? Он тебя поцелует в темноте-то, а сам
подумает: "Черт те что: солдат не солдат и баба не баба". И
разлюбит. Да нешто можно бабе с усами! Ну, эти ведьмы!.. Ни
хрена не понимают. Ведь не будет он с тобой жить, с усатой. А
то еще возьмет да голову откусит со зла, знаю я этих Горынычей.
Баба-Яга и дочка призадумались.
- Ну-ка, вылазь, - велела дочь.
Иван-дурак скоро вылез, отряхнулся.
- Хорошо погрелся...
- А чего ты нам советуешь? - спросила Баба-Яга. - С
усами-то.
- Чего, чего... Свести надо усы, если хочете семейную
жизнь наладить.
- Да как свести-то, как?
- Я скажу как, а вы меня опять в печь кинете.
- Не кинем, Ванюшка, - заговорила ласково дочь Бабы-Яги. -
Отпустим тебя на все четыре стороны, скажи только, как от усов
избавиться.
Тут наш Иван пошел тянуть резину и торговаться, как делают
нынешние слесари-сантехники.
- Это не просто, - заговорил он, - это надо состав
делать...
- Ну и делай!
- Делай, делай... А когда же я к Мудрецу-то попаду? Мне же
к третьим петухам надо назад вернуться...
- Давай так, - заволновалась Баба-Яга, - слушай сюда!
Давай так: ты сводишь усы, я даю тебе свою метлу, и ты в один
миг будешь у Мудреца. Иван призадумался.
- Быстрей! - заторопилась усатая дочь. - А то Го-рыныч
войдет.
Тут и Иван заволновался: - Слушайте, он же войдет и...
- Ну?
- Войдет и с ходу сожрет меня.
- Он может, - сказала дочь. - Чего бы такое придумать?
- Я скажу, что ты мой племянник, - нашлась Баба-Яга.
-Понял?
- Давайте, - понял Иван. - Теперь так: мой состав-то не
сразу действует...
- Как это? - насторожилась дочь. - Мы его счас наведем и
наложим на лицо маску... Так? Я лечу на метле к Мудрецу, ты
пока лежишь с маской...
- А обманет? - заподозрила дочь. - Мам?
- Пусть только попробует, - сказала Баба-Яга, - пусть
только надует: навернется с поднебесья - мокрое место
останется.
- Ну, елки зеленые-то!.. - опять заволновался Иван;
похоже, он и хотел надуть. - Ну что за народ! В чем дело?
Хочешь с усами ходить? Ходи с усами, мне-то что! Им дело
говорят, понимаешь, - нет, они начинают тут... Вы меня
уважаете, нет?
- При чем тут "уважаете"? Ты говори толком...
- Нет, не могу, - продолжал Иван тараторить. - Не могу,
честное слово! Сердце лопнет. Ну что за народ! Да живи ты с
усами, живи! Сколько влезет, столько и живи. Не женщина, а
генерал-майор какой-то. Тьфу! А детишки народятся? Потянется
сынок или дочка ручонкой: "Мама, а что это у тебя? " А
подрастут? Подрастут, их на улице начнут дразнить: "Твоя мамка
с усами, твоя мамка с усами! " Легко будет ребенку? Легко будет
слушать такие слова? Ни у кого нету мамки с усами, а у него - с
усами. Как он должен отвечать? Да никак он не сможет ответить,
он зальется слезами и пойдет домой... к усатой мамке...
- Хватит! - закричала дочь Бабы-Яги. - Наводи свой состав.
Что тебе надо?
- Пригоршню куриного помета, пригоршню теплого навоза и
пригоршню мягкой глины - мы накладываем на лицо такую маску...
- На все лицо? Как же я дышать-то буду?
- Ну что за народ! - опять горько затараторил Иван. - Ну
ничего невозможно...
- Ладно! - рявкнула дочь. - Спросить ничего нельзя.
- Нельзя! - тоже рявкнул Иван. - Когда мастер соображает,
нельзя ничего спрашивать! Повторяю: навоз, глина, помет. Маска
будет с дыркой - будешь дышать. Все.
- Слышали? - сказала Яга стражникам. - Одна нога здесь,
другая в сарае! Арш!
Стражники побежали за навозом, глиной и пометом.
А в это самое время в окно просунулись три головы Змея
Горыныча... Уставились на Ивана. Все в избушке замерли. Горыныч
долго-долго смотрел на Ивана. Потом спросил:
- Кто это?
- Это, Горыныч, племянник мой, Иванушка, - сказала Яга.
-Иванушка, поздоровайся с дядей Горынычем.
- Здравствуй, дядя Горыныч! - поздоровался Иван. - Ну, как
дела? Горыныч внимательно смотрел на Ивана. Так долго и
внимательно, что Иван занервничал.
- Да ну что, елки зеленые? Что? Ну - племянник, ты же
слышал! Пришел к тете Ежке. В гости. Что, гостей будем жрать?
Давай, будем гостей жрать! А семью собираемся заводить - всех
детишечек пожрем, да? Папа называется! Головы Горыныча
посоветовались между собой.
- По-моему, он хамит, - сказала одна.
Вторая подумала и сказала: - Дурак, а нервный.
А третья выразилась и вовсе кратко: - Лангет, - сказала
она.
- Я счас такой лангет покажу!.. - взорвался от страха
Иван.
- Такой лангет устрою, что кое-кому тут не поздоровится. Тетя,
где моя волшебная сабля? - Иван вскочил с лавки и забегал по
избушке - изображал, что ищет волшебную саблю. - Я счас такое
устрою! Головы надоело носить?! - Иван кричал на Горыныча, но не
смотрел на него, - жутко было смотреть на эти три спокойные
головы. - Такое счас устрою!..
- Он просто расхамился, - опять сказала первая голова.
- Нервничает, - заметила вторая. - Боится.
А третья не успела ничего сказать: Иван остановился перед
Горынычем и сам тоже долго и внимательно смотрел на него.
- Шпана, - сказал Иван. - Я тебя сам съем.
Тут первый раз прозвучал голос Ильи Муромца.
- Ванька, смотри! - сказал Илья.
- Да что "Ванька", что "Ванька"! - воскликнул Иван. - Чего
ванькать-то? Вечно кого-то боимся, кого-то опасаемся. Каждая
гнида будет из себя... великую тварь строить, а тут обмирай от
страха. Не хочу! Хватит! Надоело! - Иван и в самом деле
спокойно уселся на лавку, достал дудочку и посвистел маленько.
- Жри, - сказал он, отвлекаясь от дудочки. - Жрать будешь? Жри.
Гад. Потом поцелуй свою усатую невесту. Потом рожайте усатых
детей и маршируйте с имя. Он меня, видите ли, пугать будет!..
Хрен тебе! - И Ванька опять засвистел в свою дудочку.
- Горыныч, - сказала дочь, - плюнь, не обращай внимания.
Не обижайся.
- Но он же хамит, - возразила первая голова. - Как он
разговаривает?!
- Он с отчаяния. Он не ведает, что творит.
- Я все ведаю, - встрял Иван, перестав дудеть. - Все я
ведаю. Я вот сейчас подберу вам марш... для будущего
батальона...
- Ванюшка, - заговорила Баба-Яга кротко, - не хами,
племяш. Зачем ты так?
- Затем, что нечего меня на арапа брать. Он, видите ли,
будет тут глазами вращать! Вращай, когда у тебя батальон усатых
будет - тогда вращай. А счас нечего.
- Нет, ну он же вовсю хамит! - чуть не плача сказала
первая голова - Ну как же?
- Заплачь, заплачь, - жестко сказал Иван. - А мы
посмеемся. В усы.
- Хватит тянуть, - сказала вторая голова.
- Да, хватит тянуть, - поддакнул Иван. - Чего тянуть-то?
Хватит тянуть.
- О-о! - изумилась третья голова. - Ничего себе!
- Ага! - опять дурашливо поддакнул Иван. - Во, даеть
Ванька! Споем?
- И Ванька запел:
Эх, брил я тебя
На завалинке,
Подарила ты мене
Чулки-валенки...
Горыныч, хором:
Оп - тирдарпупия! - допел Ванька. И стало тихо. И долго
было тихо.
- А романсы умеешь? - спросил Горыныч.
- Какие романсы?
- Старинные.
- Сколько угодно... Ты что, романсы любишь? Изволь,
батюшка, я тебе их нанизаю сколько хоть. Завалю романсами.
Например:
Хаз-булат удало-ой,
Бедна сакля твоя-а,
Золотою казной
Я осыплю тебя-а!..
А? Романс!.. - Ванька почуял некую перемену в Горыныче,
подошел к нему и похлопал одну голову по щеке. - Мх, ты...
свирепый. Свирепунчик ты мой.
- Не ерничай, - сказал Горыныч. - А то откушу руку.
Ванька отдернул руку.
- Ну, ну, ну, - молвил он мирно, - кто же так с мастером
разговаривает? Возьму вот и не буду петь.
- Будешь, - оказала голова Горыныча, которую Иван
приголубил. - Я тебе возьму и голову откушу.
Две другие головы громко засмеялись. И Иван тоже мелко и
невесело посмеялся.
- Тогда-то уж я и вовсе не спою - нечем. Чем же я петь-то
буду?
- Филе, - сказала голова, которая давеча говорила
"лангет". Это была самая глупая голова.
- А тебе бы все жрать! - обозлился на нее Иван. - Все бы
ей жрать!.. Живоглотка какая-то.
- Ванюшка, не фордыбачь, - сказала Баба-Яга. - Пой.
- Пой, - сказала и дочь, - Разговорился. Есть слух - пой.
- Пой, - велела первая голова. - И вы тоже пойте.
- Кто? - не поняла Баба-Яга. - Мы?
- Вы. Пойте.
- Может быть, я лучше одна? - вякнула дочь; ее не
устраивало, что она будет подпевать Ивану.
- С мужиком петь... ты меня извини, но...
- Три, четыре, - спокойно сказал Горыныч. - Начали.
Дам коня, дам седло, -
запел Иван, Баба-Яга с дочкой подхватили:
Дам винтовку свою-у,
А за это за все
Ты отдай мне жену-у.
Ты уж стар, ты уж се-ед,
Ей с тобой не житье,
С молодых юных ле-ет
Ты погубишь ее-о-о.
Невыразительные круглые глазки Горыныча увлажнились: как
всякий деспот, он был слезлив.
- Дальше, - тихо сказал он.
Под чинарой густой,
- пел дальше Иван, -
Мы сидели вдвое-ом;
Месяц плыл золотой,
Все молчало круго-ом.
И Иван с чувством повторил еще раз, один:
Эх, месяц плыл золотой,
Все молчало круго-ом.,.
- Как ты живешь, Иван? - спросил растроганный Горыныч,
- В каком смысле? - не понял тот.
- Изба хорошая?
- А-а. Я счас в библиотеке живу, вместе со всеми.
- Хочешь отдельную избу?
- Нет. Зачем она мне?
- Дальше.
Она мне отдала-ась...
- повел дальше Иван, -
До последнего дня...
- Это не надо, - сказал Горыпыч. - Пропусти.
- Как же? - не понял Иван.
- Пропусти.
- Горыныч, так нельзя, - заулыбался Иван, - из песни слова
не выкинешь,
Горыныч молча смотрел на Ивана; опять воцарилась эта
нехорошая тишина.
- Но ведь без этого же нет песни! - занервничал Иван. -
Ну? Песни-то нету!
- Есть песня, - сказал Горыныч.
- Да как же есть? Как же есть-то?!
- Есть песня. Даже лучше - лаконичнее.
- Ну ты смотри, что они делают! - Иван даже хлопнул в
изумлении себя по ляжкам. - Что хотят, то и делают! Нет песни
без этого, нет песни без этого, нет песни!.. Не буду петь
лаконично. Все.
- Ванюшка, - сказала Баба-Яга, - не супротивничай.
- Пошла ты!.. - вконец обозлился Иван. - Сами пойте. А я
не буду. В гробу я вас всех видел! Я вас сам всех сожру! С
усами вместе. А эти три тыквы... я их тоже буду немножко
жарить...
- Господи, сколько надо терпения, - вздохнула первая
голова Горыныча. - Сколько надо сил потратить, нервов... пока
их научишь. Ни воспитания, ни образования...
- Насчет "немножко жарить"-это он хорошо сказал, - молвила
вторая голова. - А?
- На какие усы ты все время намекаешь? - спросила Ивана
третья голова. - Весь вечер сегодня слышу: усы, усы... У кого
усы?
- А па-арень улыбается в пшеничные усы, - шутливо спела
первая голова. - Как там дальше про Хаз-бу-лата?
- Она мне отдалась, - отчетливо сказал Иван. Опять
сделалось тихо.
- Это грубо, Иван, - сказала первая голова. - Это дурная
эстетика. Ты же в библиотеке живешь... как ты можешь? У вас же
там славные ребята. Где ты набрался этой сексуальности? У вас
там, я знаю, Бедная Лиза... прекрасная девушка, я отца ее
знал... Она невеста твоя?
- Кто? Лизка? Еще чего!
- Как же? Она тебя ждет.
- Пусть ждет - не дождется.
- Мда-а... Фрукт, - сказала третья голова. А голова,
которая все время к жратве клонила, возразила:
- Нет, не фрукт, - сказала она серьезно. - Какой же фрукт?
Уж во всяком случае - лангет. Возможно даже - шашлык.
- Как там дальше-то? - вспомнила первая голова. - С
Хаз-булатом-то.
- Он его убил, - покорно сказал Иван.
- Кого?
- Хаз-булата.
- Кто убил?
- М-м... - Иван мучительно сморщился. - Молодой любовник
убил Хаз-булата. Заканчивается песня так: "Голова старика
покатилась на луг".
- Это тоже не надо. Это жестокость, - сказала голова.
- А как надо?
Голова подумала.
- Они помирились. Он ему отдал коня, седло - и они пошли
домой. На какой полке ты там сидишь, в библиотеке-то?
- На самой верхней... Рядом с Ильей и донским Атаманом.
- О-о! - удивились все в один голос.
- Понятно, - сказала самая умная голова Горыныча, первая.
- От этих дураков только и наберешься... А зачем ты к
Мудрецу идешь?
- За справкой.
- За какой справкой?
- Что я умный.
Три головы Горыныча дружно громко засмеялись. Баба-Яга и
дочь тоже подхихикнули.
- А плясать умеешь? - спросила умная голова.
- Умею, - ответил Иван. - Но не буду.
- Он, по-моему, и коттеджики умеет рубить, - встряла
Баба-Яга. - Я подняла эту тему...
- Ти-хо! - рявкнули все три головы Горыныча. - Мы никому
больше слова не давали!
- Батюшки мои, - шепотом сказала Баба-Яга. - Сказать
ничего нельзя!
- Нельзя! - тоже рявкнула дочь, И тоже на Бабу-Ягу. -
Базар какой-то!
- Спляши, Ваня, - тихо и ласково сказала самая умная
голова.
- Не буду плясать, - уперся Иван.
Голова подумала:
- Ты идешь за справкой... - сказала она. - Так?
- Ну? За справкой.
- В справке будет написано: "Дана Ивану... в том, что он -
умный". Верно? И - печать.
- Ну?
- А ты не дойдешь. - Умная голова спокойно смотрела на
Ивана. - Справки не будет.
- Как это не дойду? Если я пошел, я дойду.
- Не. - Голова все смотрела на Ивана. - Не доидешь. Ты
даже отсюда не выйдешь. Иван постоял в тягостном раздумье...
Поднял руку и печально возгласил:
- Сени!
- Три, четыре, - сказала голова. - Пошли.
Баба-Яга и дочь запели:
Ох, вы сени, мои сени,
Сени новые мои...
Они пели и прихлопывали в ладоши.
Сени новые-преновые
Решетчатые...
Иван двинулся по кругу, пристукивая лапоточками... а руки
его висели вдоль тела: он не подбоченился, не вскинул голову,
не смотрел соколом.
- А почему соколом не смотришь? - спросила голова.
- Я смотрю, - ответил Иван.
- Ты в пол смотришь.
- Сокол же может задуматься?
- О чем?
- Как дальше жить... Как соколят вырастить. Пожалей ты
меня, Горыныч, - взмолился Иван.
- Ну сколько уж? Хватит...
- А-а, - сказала умная голова. - Вот теперь ты поумнел.
Теперь иди за справкой. А то начал тут... строить из себя.
Шмакодявки. Свистуны. Чего ты начал строить из себя?
Иван молчал.
- Становись лицом к двери, - велел Горыныч.
Иван стал лицом к двери.
- По моей команде вылетишь отсюда со скоростью звука.
- Со звуком - это ты лишка хватил, Горыныч, - возразил
Иван. - Я не сумею так.
- Как сумеешь. Приготовились... Три, четыре! Иван вылетел
из избушки.
Три головы Горыныча, дочь и Баба-Яга засмеялись. - Иди
сюда, - позвал Горыныч невесту, - я тебя ласкать буду.