в русской литературе XIX века напрочь отсутствует описание человека. мы никогда не узнаем, какие фигуры были у тургеневских барышень. и про порочную Элен из Войны и мира нам известно лишь, что у нее были пухлые руки. за какой-такой Бэлой гонялся герой нашего времени? да знать мы не знаем. и не узнаем. табу на тело, на телесные отношения, устремленность к "возвышенному, о душе". мы не узнаем подробностей костюмов и не угадаем размера груди Катерины (Гроза). будто духи бестелесные. и любовь, даже юношеская, пылкая и очень физиологичная - хрена там. "она была в легком платье". и отъебись.
потом наступил век XX, где еще и про еду запретили. Вы, наверное, помните, что про еду говорить - было верхом жлобства. в веке предыдущем, писавшие ограничивали себя в изображении персонажей, их телесной оболочки, но вот в застольях гуляли по-полной. при совке и это прикрыли. и герои наших писателей, они все были аистами принесены, аистов же подманивали, если приспичило, и питались исключительно лозунгами и моралью.
ну тока про село да деревню - там, да, Шукшин, Аксенов, - эти да. у них все ели сало, лук и самогон. да, еще черный хлеб.

чего тут удивляться, что мы, как только "стало можно", ломанулись жрать (очереди в Макдональдс на Пушкинской, ой, еба!) и качать порнуху (траффик наш, до сих пор, процентов эдак на 70 состоит из порнухи).
а вы все "русская душа", "русский путь"...