раньше, када я люто бухал, я садился на свою возлюбленную лавочку возле дома и пыхтел в воротник куртки. пока я выхтел, появились во дворе котейки. масенькие, такие, что сразу захотелось сгрести их в охапку, запазуху то, и отнести домой. там кормить-поить и радоваться.
увы, моего порыва не разделяли мои близкие.
поэтому я сидел себе пьянющий, бубнил под нос, грустил и смотрел на котеек. носил им еду иногда. хорошо, что не я один такой - котеек кормили лучше, чем меня жи! вот
теперь, значит, наступило лето. котейки были еще совсем-совсем махонькие, тока перезимовали, весну протопали.
ну лето и лето. три лба резвяться в засохшем кусте. серенькие, в полоску, как кот Матроскин из мультика.
и вот, пришла осень. эти трое все так же резвяться, большие уже, взрослве. подходят иногда к моей замечательной лавке, иногда даже на руки даются. дикие, конечно, но сворачиваются в клубочек на руках быстро-быстро.
я не могу их всех троих взять, я даже одного из них не могу взять. ну не могу, и все тут. у меня пожилая бабушка, которая протестует активно и машет руками типа "нах, нах".
а как они, бедалаги, в эту чудную серую полоску, перезимуют?

я дважды брал зверушек с улицы. первый - Джин-тоник - красавец, настоящий кот, умер от непроходимости мочевыводящих. и оперировали, и катеторы ставили - все пустое.
вторая - Вася, Василиса (ее так Котена назвала)), упала с балкона. я принес ее домой уже при смерти.

я очень люблю котеек, и, даже, готов уломать бабушку, но я очень боюсь брать еще котейку, не живут они у нас, хрень какая-то.
а без зверушки в доме тускло и погано. мертво как-то. только зверушки и дети дом превращают во что--то осмысленное, а так - коробка бетонная (в моем случае - кирпичная), не больше.