я сидел и прикармливал змей на утлом крыльце блеклого сознания. и змеи приходили и вползали мне в уши. змеи пророчили скорую смерть всему сущему и я поднимался с ними в высь, оставляя незапертой дверь в чертоги своего покинутого сердца. змеи шептали, обвивая собой тщедушное тельце, прикасаясь чешуйками. сжимали, душили и впрыскивали свой яд. ручные, послушные. мы поднимались все выше, и, даже будучи на высоте сотен лет отсюда, змейки шептали об изумрудной безупречности и лазуревых далях. земля, все что на ней, было мертвым. камни шептали скорбными душами непрощенных, а змейки отпевали, плакали обо мне, покрывая тело маленькими ранками своих ласковых зубов, ядоточа, будто мы одной крови и бесконечно бередим позапрошложизненную рану. змейки вжимались в горло, питаясь теплом и плотью, попивая молоко из блюдца моих страхов. вползали в покинутые глазницы, обживали черепную коробку. они шептали - ты наш. мы и ты - одно. нет ничего и никогда больше не будет. тенефобия. нет ни хорошего, ни плохого, только ты и мы, твои прикормленные змейки, доедающие тебя. сковывающие, ползающие холодком по спине, вползающие в душу и под простыню наедине. холодные, острые.
любой страх нас привлекает. бойся, мы с тобой.