Сердце мое - перламутр, пустая раковина. Даже серая слизь, делающая жемчуг, и та сожрана, сожрана, выжжена, выгнила.
На берегу Дубны валялись у кострищ россыпи ракушечных половинок, грустно сияющих створками, их звали беззубки, видимо их пекли. И с самого раннего детства, когда еще я не понимал, почему эти чудные зеркальца возле углей, тревожно сияющий даже под полуденным солнцем отец жемчуга светил своей потусторонней синевой, венозным оттенком на коже женского бедра.
Без
зуб
ки
мой перикард!