Последние дни превратились в анаконду, даже нет, в то чудовище, которое маскируется под видом песчаных дюн, подбираясь к костру. Удушающий, почти репризный, коклюшный кашель, перебиваемый в большей степени первыми петухами, чем преднизолоном. Невозможность уснуть из-за собственного выдоха, звучащего как потусторонний голос из дешевого хоррора. Поочередно воспаляются глаза, и лишь кот, напуганный летающей и пачкающей все ремонтной пылью, приходит в ночи и тыкается носом в мои исмокающие лимфой кожные эрроззии и расчесы, умоляя пустить в безопасную заводь лежащих на столе локтей и скрюченных турецким присядом на диване ног.