В том ужасе, в котором мы живем, в который мы искусственно помещены, что может быть более неправильным чем признание в любви?
И что может быть более кощунственным, чем попытка любить?
Преступивших и этот срам положено звать святыми. Поделом им.
Поделом им!
Вне возможности любить хотя бы одну человеческую сволочь, они пытаются полюбить всех вместе, что, конечно, требует меньших обязательств.
И потом, с широко раскрытыми глазами, они умирают, надеясь, видно, что никто не поймет их хитрого плана, их хитрой задумки, их увечности.
Человечество неспособно любить, однако способно мечтать об этом. Обратные примеры - сродни сросшимся лапам, головам, анэнцефалам.
Подобно этим...экземплярам, оставшееся человечество выставляет трупы любвеабильных существ в алтарях, спиртовых банках, вонючих формалиновых ваннах, серебряных раках, сочащихся миррой шкатулках.
Выставляет, но не учится.
Тысячи лет повторяется
"Я тебя люблю, а ты меня нет".
Как, впрочем, и общий интерес к уродству повторяется, повторяется, повторяется, и рассказы об идеальной любви в итоге имеют много общего с упоминаниями о морском монахе и прочих чудовищах.
Больше, чем нам хотелось бы думать.