Это, конечно, преступление, что я ничего вам не рассказываю.
Казалось бы, самое интересное время, а я молчок. Ну извините пожалуйста. Я очень постараюсь рассказывать побольше. Более того, я уверен что мне это пойдет на пользу. У меня есть кучка историй настолько для меня диких и непривычных, что каждая достойна бы небольшого рассказика. Однако ни сил ни времени ни энцефалопатии не хватает мне на то чтобы их записать. Я старею, ох эти прекрасные строчки:
Старение! Здравствуй, мое старение!
Крови медленное струение.
Ночами теперь я больше сплю или работаю, или сплю потому что завтра на службу, а истощенным и измученным туда являться никак нельзя. Тогда никаких нервов не хватит чтобы пережить 12 ли часов, сутки ли общения с больными грустными людьми и их обезумевшими родственниками, и, самое неприятное, такими же невыспавшимися злобными и больными коллегами.
Посему я воздерживаюсь, воздерживаюсь, учусь закусывать, румян бываю чаще чем зелен.
Потому и разговариваю с вами реже. Мне лениво и не хочется тревожиться вас чем-то что не является тем блестящим движущимся сухожилием, каким был чаще всего мой бложек.
Не взыщите. Noblesse oblige.