Как-то все... странно.

Тот факт, что бабуля вся извелась по поводу гибели Кеши, пугает. Птицы умирали всегда, но чтобы так... Меня не смущает, что я сама допереживалась до слуховых галлюцинаций - это нормально. Но чтобы бабуля утверждала, что в жизни нет смысла... Мама в неадеквате. Отчим пишет длинные письма в утешение...

У меня остался любимый маленький Стрончик - теплый комочек света и радости, остался проказник-сгущенкоед Пашка, который, судя по желтым пятнам, все-таки барышня, остался милый скромный Прошенька... еще некоторое количество улиток... милые пиявочки, ради которых никто другой не стал бы выцеживать тканевую жидкость с рук, а еще куча немытых полов и невыкинутого мусора в общаге, недорисованные беспы, студенты-биофизики на август и ненаписанный доклад для Палермо... жить надо. Это я себя убеждаю.

И в то же время... как-то пусто и бессмысленно.


Я тихо и верно замыкаюсь в себе. Ушла с кровати спать на пол, под крысиную клетку. Избегаю тех, к кому хорошо отношусь. Предпочитаю одиночество. Вот ведь странно. Чем больше мне нравится человек, тем старательнее я его избегаю.

Меня напрягает, когда со мной разговаривают так, как это делает Вася. Впрочем, когда на меня смотрят как Вася, напрягает ничуть не меньше.

Напрягает, что ко мне регулярно обращаются по имени. Напрягает, что я еще и отзываюсь иногда.

Напрягает, что я ничего не помню. Напрягает, что меня считают зазнайкой и выпендрежницей. Напрягает, что они вообще-то правы.

Напрягают предложения без знаков препинания и больших букв, напрягают восклицательные знаки, напрягают смайлики.

Напрягают улыбки. Я им не верю.

Напрягает, что Илья пообещал мне чай с картинками - и не состоялось. Если бы состоялось, напрягло бы все равно.

Напрягает, что надо ехать не туда, куда хочется, а куда хочется - не надо.

Напрягает, что я весь день просидела на кухне, глядя на заварку в чайнике.

Напрягает, что мне все равно. Полное безразличие ко всему.

Если мне чего-то и хочется - так это полного одиночества и тупого физического труда. Вроде мытья полов. Или гнилого сена, которое можно и нужно жечь у Анны Сергевны на конюшне. А еще больше хочется пустоты. Чтобы ничего.