Вчера занимались стандартным составом, плюс позже подошла Таня.
Появилось новое упражнение. Учащиеся стоят с закрытыми глазами, а Денис ходит вокруг и наносит несильные, но вполне ощутимые, удары хлыстом. Задача: увернуться от хлыста, т.е. почувствовать направление удара еще до его осуществления и противодействовать. Не знаю, как с этим обстояло у Леши; видимо, он реагировал, но довольно поздно. У меня же ситуация в корне иная. Дело в том, что мне абсолютно не хотелось сопротивляться. Я больше была склонна терпеть и смиряться. Да, бьют, пусть… Я воспринимала удары просто как должное. Причем, чем больнее, тем больше смирения. В какой-то момент из глаз сами потекли слезы. Дело вовсе не в физической боли – это как раз ерунда. Однако как меня запараллелило! Боже, сколько можно получить боли от какой-то дурной ассоциации…Я не выдержала и отошла- ни к чему пугать Дениса с Лешей. Прошло относительно быстро. Давно практикуюсь – обычно хватает счета до 90, иногда приходится возводить тройку в разные степени. Помню, как мне на протяжении полутора часов пришлось бороться с подступавшими слезами. В результате возвела тройку в двенадцатую степень. Потом специально проверила – верно вычислила.
Но я отвлеклась. Впрочем, оправданно. Тогда я тоже отвлеклась. Странная ассоциация. Как и прочие параллели, она ясно всплыла перед глазами… Не стану тут все описывать. Просто это чувство, когда стоишь с закрытыми глазами, получая один за другим удары плетью. Когда понимаешь, что это необходимо, что это за дело, что это нормальный обучательный процесс. Тогда я, впрочем, получала не столько за дело, сколько за идею… Но это неважно. Вернемся к цигуну.
Далее отрабатывали защиту от удара в голову.
А на десерт – вход в измененку. Денис категорически заявил, что входить строго по одному. Пока Леша пребывал в другом пространстве-времени, я развлекалась выслеживанием грызунов… Снаружи измененка выглядит по-разному, иногда довольно устрашающе, иногда просто странно. Однако гораздо интереснее, как это выглядит изнутри. Опять же, весьма по-разному. У каждого по-своему. И методы вхождения тоже различные. Леша входил через скользящую точку. Денис чаще – через напряжение.
После Лешиной измененки пришла Таня, они втроем стали заниматься, а я отправилась во вне-время и вне-пространство. Уже не раз я там была. Большей частью я вхожу методом концентрации.
Если верить присутствовавшим, ничего особенного я не делала. Но изнутри это было совсем не так. Сначала, пока концентрировалась, я четко слышала голоса Дениса, Тани и Леши, однако скоро звуки приглушились, перед глазами появилась большая белая полоса, постепенно закручивающаяся в спираль. Эта белая спираль – символ моего Учителя. Мы с ним часто разговариваем в минуты концентрации.
Но сейчас было не время. Я услышала голос Того… Того, кто в свое время был для меня Всем. Всем…
Я снова пережила эту смерть… Только в этот раз я смотрела сквозь призму приобретенного за последние полтора месяца цинизма. И теперь эта смерть не только не пугала меня, я с удивлением обнаружила, что мне по сути все равно. Глядя на умирающего, я мысленно произнесла: «Все верно. Так и должно быть». Дрогнувшая рука стоящего на пороге смерти на секунду вернула меня прежнюю… но эта прежняя я тут же умерла вместе с ним. Осталась новая я, циничная и безжалостная. На секунду я встретилась с собой. Мой цинизм испугал меня прежнюю. А жалость и страх вызвали презрение у меня новой. Я стала перед ним на колени… СМЕРТЬ. Что-то внутри дрогнуло. Хотелось кричать… Но гораздо больше хотелось причинить Ему боль. Странный приступ жестокости. Хотелось сказать: «Ты все равно мертвый – тебе все равно – так давай я сделаю тебе больно. Напоследок. Чтобы больше не мучил меня по ночам».
Потом началась какая-то новая фаза измененки, когда пропала вся образность, полезла сплошная планиметрия в виде красных треугольников, желтых спиралей и фиолетовых квадратов на черном фоне. Длилось это довольно долго. Потом стало очень жарко, все вокруг залилось темно-бордовым. Сколько-то времени я просто смотрела на черно-красные разводы… Потом снова появился Он. «Ты сильно изменилась». Клянусь, это был Его голос у меня в голове. Я не могла ничего ответить – я могла лишь слушать и смотреть. Я хотела раскаяться в своей жестокости… Но он со странной улыбкой сказал: «Я тебе больше не нужен. Не твои ли слова: «Любить надо живых, ибо мертвым уже неактуально»? Не ты ли меня предала? Да, я мертв, мне все равно. Уходи».
Потом снова все залилось ярким белым светом. ЖИЗНЬ ЕСТЬ.
Постепенно возвращалась чувствительность. Краски меркли, я слышала приглушенные голоса смеющихся Дениса и Тани. Странные мысли посетили меня. Какая чушь, думала я. Вот они, ЖИВЫЕ, там смеются, бесятся, дерутся. Чушь. Кому это нужно? Как это глупо веселиться, когда можно же ДУМАТЬ ,УЧИТЬСЯ, НЕ-ЖИТЬ, так гораздо интереснее! Я так не хочу. Я хочу навсегда уйти. Хочу туда, к своим Учителям. К Нему. Навсегда. Forever.
Что значит «мне все равно»?
Почему?
Чтобы Он так говорил?
Меньше всего хотелось выпадать из измененного состояния. Я сказала себе: «Можешь возвращаться в свой проклятый мир, а я останусь тут». И тогда я увидела свое тело со стороны. То есть, нас стало две. Я, не раздумывая, кинулась на себя с целью немедленно умертвить.
Вот тут странно, что мое физическое тело не двигалось. Я была уверена, что со стороны должно было быть заметно, что я боролась, падала, снова вставала и кидалась на себя.
Однако та я, на которую я старательно кидалась, не двигалась. Она (т.е. я) стояла неподвижно, скрестив руки на груди. Странным образом, меня от нее отшвыривало, как будто существовала какая-то защита, какое-то поле, не подпускавшее меня к себе. Раз пять я кидалась, потом просто слилась с собой, оказалась внутри себя и вышла из измененки.

Интересно, это у меня крыша едет, измененка так действует, или просто воображение больное?