Тяжела и неказиста (I)
03-03-2007 00:35
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
В колонках играет - Наутилус Помпилиус - Люди на холме
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Последний раз я читал это произведение в девятом классе и уже тогда осознал: в наше время его поймет не всякий. Так вот, 02.03.2007 Советом Канапи было принято решение издать адаптированную под современную молодежь версию. Издать планировалось в двух частях. Причиной послужило... тупо лень сегодня заканчивать, да и поздно уже. В другой раз, если это оценит кто-нибудь X) Итак, часть первая.
В оффшорной зоне, где бьет о скалы волна тупая и точит фьорды, о кои мог бы Титаник кончить, когда б не айсберг и Леонардо, жил змей под камнем. Жил нахаляву и без гражданства: здесь глушь, прописку никто не спросит. Питался рыбой, что синий оушн швырял на берег, слагал пасьянсы, смотрел на камни, о вечном думал, что преходяще, читал ЛаВея (достал же где-то!) и в результате вел образ жизни и автономный, и философский, как сам же думал.
И вот однажды вздохнули скалы и змей, очнувшись от снов о самках, узрел картину: в крови и грязи, на злую почву нелепо рухнул, как падший ангел, с крылом повисшим, какой-то сокол. Ужасно ранен, уставший дико, в очах, однако, пылала ярость и страсть к победе. Но чрез секунду, как змей отметил, поник он взором и, севши грустно, стал чистить перья, вернее, то, что от них осталось.
А змею стало вдруг любопытно, а так ли ясно, о чем он плачет? Ну нет, конечно, на первый взгляд-то он поминает себя, родного, но змей был умный и знал, что в мире есть извращенцы, что мыслят духом. И он, подумав, подполз поближе, решив, что птица неагрессивна. Не дожидаясь, пока он спросит, сокол сел прямо и с выраженьем пропел фальцетом:
"Я вижу небо, что надо мною! Мне недоступна его свобода, мои мне крылья уже не служат А ведь когда-то я был на воле, я плавал в небе, как в море рыба!.. Моя гордыня меня сгубила: нас было восемь, а их - шестнадцать".
И так он змея за душу тронул своим рассказом, что тот стал мыслить, как постебаться над тварью можно:
"Учти, любезный! Здесь мой участок. Уже и так ты тут все испачкал, но это ладно, вы все такие. Скажи мне лучше: ну есть ли смысл скорбеть о небе? Себя-то видел? Вот что скажу я: раз ноги целы, сложи-ка крылья, сходи вдоль моря, сыщи похавать - просуществуешь! Хотя, наверно, на запах крови сбегутся крысы... Ну, пусть погибнешь. Но - смертью храбрых!"
Услышав это, весь вздрогнул сокол, и ясны очи налились кровью:
"Что ты городишь!? Монист, собака? Тебе не похуй, о чем я плачу, раз твое дело тупой рассудок?"
"Тупой? Зачем так? Признай, однако, что я не Бритни и не Донцова, способен мыслить без осложнений. Ты хочешь неба? - Да ради блога! Взлетишь дотуда - твое же счастье. А не сумеешь - погибнешь всяко. Давай, попробуй! Вполне логично, фильм с хэппи-эндом: почит на лаврах тупой, но светлый, а тварь земная - я про себя щас - умна, но с носом. Ариведерчи!"
В оффшорной зоне, где бьет о скалы волна тупая и точит фьорды, о кои мог бы Титаник кончить, когда б не айсберг и Леонардо, жил змей под камнем. Жил нахаляву и без гражданства: здесь глушь, прописку никто не спросит. Питался рыбой, что синий оушн швырял на берег, слагал пасьянсы, смотрел на камни, о вечном думал, что преходяще, читал ЛаВея (достал же где-то!) и в результате вел образ жизни и автономный, и философский, как сам же думал.
И вот однажды вздохнули скалы и змей, очнувшись от снов о самках, узрел картину: в крови и грязи, на злую почву нелепо рухнул, как падший ангел, с крылом повисшим, какой-то сокол. Ужасно ранен, уставший дико, в очах, однако, пылала ярость и страсть к победе. Но чрез секунду, как змей отметил, поник он взором и, севши грустно, стал чистить перья, вернее, то, что от них осталось.
А змею стало вдруг любопытно, а так ли ясно, о чем он плачет? Ну нет, конечно, на первый взгляд-то он поминает себя, родного, но змей был умный и знал, что в мире есть извращенцы, что мыслят духом. И он, подумав, подполз поближе, решив, что птица неагрессивна. Не дожидаясь, пока он спросит, сокол сел прямо и с выраженьем пропел фальцетом:
"Я вижу небо, что надо мною! Мне недоступна его свобода, мои мне крылья уже не служат А ведь когда-то я был на воле, я плавал в небе, как в море рыба!.. Моя гордыня меня сгубила: нас было восемь, а их - шестнадцать".
И так он змея за душу тронул своим рассказом, что тот стал мыслить, как постебаться над тварью можно:
"Учти, любезный! Здесь мой участок. Уже и так ты тут все испачкал, но это ладно, вы все такие. Скажи мне лучше: ну есть ли смысл скорбеть о небе? Себя-то видел? Вот что скажу я: раз ноги целы, сложи-ка крылья, сходи вдоль моря, сыщи похавать - просуществуешь! Хотя, наверно, на запах крови сбегутся крысы... Ну, пусть погибнешь. Но - смертью храбрых!"
Услышав это, весь вздрогнул сокол, и ясны очи налились кровью:
"Что ты городишь!? Монист, собака? Тебе не похуй, о чем я плачу, раз твое дело тупой рассудок?"
"Тупой? Зачем так? Признай, однако, что я не Бритни и не Донцова, способен мыслить без осложнений. Ты хочешь неба? - Да ради блога! Взлетишь дотуда - твое же счастье. А не сумеешь - погибнешь всяко. Давай, попробуй! Вполне логично, фильм с хэппи-эндом: почит на лаврах тупой, но светлый, а тварь земная - я про себя щас - умна, но с носом. Ариведерчи!"
Комментарии (2):
Галина_Волк
03-03-2007-23:20
удалить
О, Горький небось волчком в гробу вертится )))
Но очень забавная вещь. Интересно получилось, свообразно так...
Может, в школьную программу пропихать для ознакомления. "Песня о соколе. Версия современная by Kanapi"? )))
Галина_Волк, а что, отличная мысль! Хоть одна печатная работа будет) 
Комментарии (2):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Тяжела и неказиста (I) | Kanapi - Fox' Life |
Лента друзей Kanapi
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»