Меня часто раздражают современные журналисты, которым народная молва дала ласковое прозвище журналюги. Долго не мог понять, чем же так они меня раздражают.
Сегодна дошло. Раздражение вызывает не их русский язык, хотя он не совсем русский, не говорок отличный от обычного в наших краях и даже не манера преподнесения материала. К слову, они и формируют новый русский язык, как черви, перерабатывая и усваивая труп великого и могучего русского языка, из своих фекалий формируют плодородный слой нового языка. Что уж тут поделаешь?
Крайнее раздражение вызывает косность журналистского мозга в ее крайнем проявлении - боязни тавтологий. Эти рыцари пера, микрофоно и камеропоклонники все затвердили еще в школе главную беду начинающего сочинителя, коей, по мнению серой учительницы русского языка в их школе, были повторения. "Масло маслено" говорила их училка, даже не подозревая, что есть такой литературный и ораторский прием, как усиление воздействия через повторение. Теперь эти люди выросли, так и не научились писать, но когда и кому это мешало стать крепким журналистом? Они все набрались словарного запасика и выучили пару расхожих фраз, приобретя некоторый лоск. Выдает их только одно, никогда и ни прикаких обстоятельствах они не употребят одно слово дважды, а поскольку литературный багаж они имеют не большой и художественные сравнения им не доступны, то начинается словотворчество. Оно меня просто убивает. Приведу пример такого журналиста для лучшего понимания моей точки зрения. Итак слово пожарный.
Репортаж о пожаре, сначала наш журналист пишет или говорит:
"Сигнал о возгорании поступил на пульт дежурного в 33 часа 11 минут по нижне-мухогаженскому времени." Заметьте он не употребляет профессиональный обще принятый термин пульт пожарной охраны. Почему? Потому что он скажет слово пожарный, а значит его в этом репортаже повторить будет уже нельзя.
"Пожарные прибыли на вызов уже через 12 минут после звонка". Слово пожарный сказано! Более его применять нельзя. К тому же, на пожар пожарный ни в коем случае не приедет , иначе будет тавтология "пожарный приедет на пожар". По этой причине пожарные в нашей стране заняты чем угодно кроме пожаров.
Стоп. А что же дальше? Дальше слова кончились и со скрипом как на ГАЗ-51 у репортера включается мозг. Слово "пожар" зарезервировано для окончания репортажа, например, "Пожару был присвоен никакой номер и тот потух сам через 5 минут". Как же рассказать о работе виртуозов брандспойта, брандмейстеров, работников тяжелой профессии? Тут ревущий мозг с хрустом подтыкает вторую еще немного напрягается и выплевывает через гнилую выхлопную трубу новое и такое желанное слово "ОГНЕБОРЕЦ". И далее все уже нормально. "Огнеборцы приступили к тушению пожара сразу после мощного перекура, благо, факт отсутствия спичек и зажигалки никого не смутил, огня было вдоволь".
Все, репортаж готов и довольному писаке или читаке в микрофон удалось избежать грязной тавтологии. Если придется сделать более длинный репортаж возникнут проблемы, но, простор для творчества бесконечен есть еще порох в ягодицах. На свет появятся такие слова, как: огнедав или огнезаливец или водолеец. На что только может быть способен газетчик в запале.