-Такие, как ты, не имеют права на жизнь.

Он сидел на пушистой софе и ухмылялся. Его никогда не волновало, что о нем думают другие. Тем более, что о нем думают люди. Он даже не был зол. Холодный и надменный взгляд его не выражал никаких эмоций. Только кривая усмешка тронула губы, когда он услышал последние слова. Слегка склонив голову, он медленно и тихо проговорил:

-И что же ты собираешься делать?

Стремительная золотая молния пронеслась в воздухе. С невероятной силой на плечи ему опустились две большие когтистые лапы, придавив к полу. Прямо в лицо ударило горячее дыхание огромной пасти. Мощные челюсти с длинными острыми клыками в мгновение ока сомкнулись на его лице.

Резкая пронзительная боль и рычащий стон. Из пасти заструилась багровая жидкость, стекая вниз и заполняя глотку.  Челюсти сжались еще сильнее, вонзаясь в мягкую плоть и еще глубже нанизываясь на острейшие клыки. Холодный и надменный взгляд оранжевых глаз. Словно поцелуй двух диких созданий, смертельной хваткой сцепленная их ярость. Поцелуй смерти. Вспоротая плоть изливала их кровь и смешивала ее. Желтые глаза дико и безумно пылали ненавистью. Напряженно застывшие, две грациозные фигуры, они не отрывали взгляд друг от друга. В голове прозвучал тихий, мелодично-рычащий голос: “Сладко... Ты славно сыграла свою последнюю игру”. Зрачки холодных оранжевых глаз внезапно сузились. Один резкий могучий рывок. Переливающаяся прекрасной мохнатой гривой, золотая шея неестественно изогнулась, раздался короткий громкий хруст. Огромный золотистый лев безжизненно рухнул оземь.  В остекленевших желтых глазах застыл безысходный яростный страх.

Не спеша, белоснежный зверь обошел вокруг бездыханное тело. Он наклонился над мордой мертвого льва и лизнул ее, наслаждаясь вкусом крови своей жертвы. Грациозно запрыгнув на софу, необыкновенно, слепяще-белый, в редкую полоску тигр, устроился на мягкой поверхности и вальяжно, совсем по-кошачьи, начал чистить свою мордочку, перепачканную собственной и львиной кровью. С удовольствием слизывая багряно-красные капли, он почти улыбался, насколько может улыбаться  громадный дикий кот. Вспоротые глубокие раны на его мордочке и внутри пасти очень быстро, и совершенно безболезненно затянулись, словно их и не было. Когда гладкая шерстка была чиста и снова девственно бела, тигр прилег не софу, лениво свесив одну лапу вниз, почти касаясь недвижимого тела льва.

Тонкие пальцы перебирали золотые мягкие волосы. Почти ласково проведя кончиком пальца по нежной коже щеки, он дотронулся до глубокого шрама. Смазав с раны немного крови, он поднес ее к своим губам и облизнул. В последний раз холодный и надменный взгляд устремился на свою жертву. Гибкое, стройное создание лежало внизу. Хрупкие плечи и маленький овал лица обрамляли солнечно-золотистые волны волос, перепачканные кровью.

-Леа, - тихо и медленно проговорил он. Резко развернув голову, разметав по софе длинные блестящие черные волосы, лег на спину. Продолжая слизывать кровь с пальца, он ухмыльнулся и довольно сощурил глаза. – Я просто не имею права на смерть.

 Открыл глаза и сделал глубокий судорожный вдох. Расслабил руку, которая была так плотно сжата в кулак, что на коже остались глубокие следы от ногтей. Снова прикрыл глаза, пытаясь заставить себя не видеть ничего, кроме тьмы, отогнать от себя те размытые, неясные, но пугающие образы, которые представали перед ним каждый раз, когда он опускал веки. Эти странные видения, они не покидали его ни днем, ни ночью. Сны давно перестали приносить ему успокоение и отдых. Он уже привык каждое утро просыпаться от резкой боли в глазах, с судорожно сжатыми ладонями. Он никогда не кричал и не просыпался по середине ночи. Он всегда открывал глаза в одно и то же время, даже если уснул совсем недавно.

Только иногда было особенно тяжело. Какая-то ноющая и томительная боль души. Словно ее покрывало что-то темное и тягучее. Оно отягощало само существование неведомой тоской. В этот раз было именно так. 

Скорбное и печальное уныние заполняло душу. Он поднес руку к лицу и потер лоб, зажмурившись. Резким движением сел на постели и открыл глаза. Он всегда так делал, словно рывком смахивая с себя эти странные, тягостные ощущения. И как всегда это помогло, моментально избавив его от томительной тоски. И только этот привкус. Снова этот солоноватый привкус на губах.