Злобное хихиканье за спиной.

В Италии на выборах победу одержали коммунисты. Ну, и как с этим жить?! Мне, в общем-то, плевать на их политический строй как таковой, но ведь ни итальянская общественность в лице избирателей, ни само новоявленное правительство, даже не представляют, какой хаос становление у них новой власти привнесло в мою, и так не слишком умиротворенную, реальность. Я действительно, насколько я вообще на это способна, люблю Легкую. Это я поняла еще тогда, пять лет назад, когда несла беглянку в бессознательном состоянии в дом ее бабки, где меня считали, как минимум, исчадьем ада, опасаясь, что меня еще и обвинят в воровстве, поскольку на холеной некогда девочке не было ни единого намека на отстраненность ее от маргинальной прослойки. Однако мое кирпичное выражение лица, хотя доверия и не вызвало, но заставило принять всерьез мой рассказ о том, каким образом и откуда я извлекла милую девочку, сбежавшую из дома почти месяц назад в поисках наркотических удовольствий. Перекошенная физиономия ее бабки всегда заставляла меня невольно скручивать кулачек в дульку и думать, что зря я, все таки, не ношу крест. Тогда я сидела одна на парапете и смешивала пресные дождевые капли со своими солеными слезами. Но кроме маразматичной бабки и истеричной сестры, у Легкой была еще и мамаша. И хотя особой душевностью и сознательностью она не отличалась, все же успела выйти замуж за итальянского мужчину и получить заграничное гражданство и паспорт.

Прошло больше года с того дня, когда я внезапно получила письмо. Радость? Нет, пожалуй, покой. Я не ждала. Просто она была здорова, и нам никогда больше не приходилось вспоминать о том дне. Но разве могла я тогда предположить, что по непонятным мне причинам и против моей на то воли, я начну нравиться итальянскому мужчине. Не конкретно одному, а в принципе, как экзотическая диковинка, привлекательная для мужского итальянского ока. Подогреваемый смертной тоской энтузиазм Легкой, подарил мне шокирующее количество заграничных поклонников. Она отбирала их для меня с тщательной скрупулезностью, ни на секунду не допуская, что я могу не хотеть иметь итальянское гражданство посредством выхода замуж, и уж точно не задумываясь, а на столько ли совпадают наши с ней критерии мужской красоты и внутреннего содержания. Огибая эти разговоры, я нахально отказывалась учить итальянский язык и все время говорила, что нас, постсоветских голодранцев так просто в цивилизованную страну не пустят.

И вот настал этот день, когда я впервые подумала, а стоило ли мне отвечать тогда на письмо этой девочки. Италия, во главе с коммунистическим президентом и коммунистическим правительством, шире раскрывает двери для иностранных эмигрантов. Легкая очень довольна. Об этом я могу судить, исходя из фотографий очередных соискателей моей руки у себя в почтовом ящике. Хотя зачем судить, она сама мне об этом рассказывала сегодня на протяжении четырех часов. Мне нужно срочно найти веский предлог, который убережет меня от посягательств итальянских мужчин на мою персону. Власть - это зло. Я стану президентом, и нарочно не буду развивать отношения с Италией.

А теперь надо удержаться и не запостить ни одной фотографии с физиономиями итальянских женихов. Все же кто-то это читает, и не стоит травмировать так чужое восприятие привлекательности.