...в моей башке просто не укладывается – КАК?! КАК Зоннэ могла удариться, влипнуть по самые аденоиды во всю эту готику?! КАК человек, с которым я в детстве прыгала в резинки и ходила пешком под стол в желтых трусах с утятами, может сейчас одеваться во все черное и предаваться тому, что диктует вышеупомянутая субкультура?! Я не осуждаю и не поддерживаю. Честно говоря, мне абсолютно по тамбурину, в какой цвет у человека выкрашены волосы/глаза/губы/ногти на ногах. Некоторых людей мой организм всячески отвергает, «не переваривает», как желудок еду из Макдональдса. Я це блюю!(с) Но на некоторых людей я могу подсесть как на наркотик. И если я подсела, то уже не спрыгну… Так и с Зоннэ. Она может страдать фигней, гнать пургу, впадать в депрессии, носить рваные колготки, как истинная готесса, но я искреннее верю, что это у нее либо пройдет, так сказать, «с возрастом», либо я смерюсь со всем этим окончательно и бесповоротно. Это я все к тому, что на минувших выходных, Зоннэ опять начала страдать своей готической фигней и позвала нас с Мариной и Нюрой гулять и пить вино… на кладбище в склепе (ну готесса, шо с неё взять?). Мы
Проходим первый склеп – заперто! Второй – заперто! «Какая жалость!» - заявляю я, а про себя добавляю «Пора уносить отсюда ноги!».
- О, вон там, кажись, открыто! – оживляется Зоннэ и несется куда-то вглубь со скоростью больного на голову автомобилиста. Я остаюсь на месте, подкуриваю сигарету и тихонечко матерюсь. Нюра усердно помогает мне выражать эмоции в нецензурной форме. Марине все пофиг, Марина хочет в туалет… Минут через 5 возвращается недовольная Зоннэ с налетом грусти на своем готическом лице.
- Там что труп? – почти спокойно спрашивает Нюра, подкуривая сигарету не с той стороны.
- Ага, целых два… Говорящих! Там уже занято. Вы б еще дольше губы в туалете красили, мы бы точно успели!
Во время прогулки (если это можно назвать прогулкой) по кладбищу. поняла странную вещь. У меня так и остался этот дурацкий интерес к могилкам…детей. Пытаюсь угадать, понять, от чего мог умереть такой маленький человечек, а больное воображение рисует картинку с расстроенными родителями. Мать… Потухший взгляд… Глаза, застиранные слезами… Отец… Помятая рубашка… Опущенные вниз уголки губ… Страх… Безнадежность… Безысходность…
- Не спи - замерзнешь! – прерывает мои глобальные размышления Зоннэ. – Вон склеп свободный!
Зашли. Уселись. Откупорили бутылку вина. Странное это чувство – осознавать, что ты сидишь своей филейной частью на месте захоронения чей-то семьи.
- Девчонки, а вам это…нормально? Ну там… э… дискомфорта нима? – не унимаюсь я, рассматривая занятную надпись «Не срать!» на стене склепа.
- Дискомфорт? Хм… да вроде нет. Кстати, подай пирожок!
Не возмутимая Зоннэ наполняет наши стаканчики красным вином и поднимает тост «За здоровье!». Интересно, в тот день вино плохо пошло только мне?...