Каждый сходит с ума, как может: кто-то носит трусы с утятами, кто-то клитор пирсингом украшает, а вот мой брателло и подруга Зоннэ проводят ночные акции «Разбуди в Жуле зверя и получи в подарок волшебный… пендель».  Например, на днях лежу себе в постельке около 3-х часов ночи (утра?), мирно так посапываю, а эти два «чуда природы» разбиваются в лепешку, но пытаются изобразить из себя некое подобие Носферату, кошмара на улице Вязов и духа Банко в одном флаконе. Закутав свои подлые туши в простыни, взяв в руки по свечке и включив и какую-то музыку типа Эры, брат и Зоннэ тихонько крались в мою комнату. И все было бы жуууутко страшно, и, может, я бы даже описалась, подмочила репутацию простынки, покаялась во всех своих грехах и рассказала все тайны Вселенной, если бы Костя в самый ответственный момент не наступил Зоннэ на простыню (Хрясь!), а та не наеб… спотыкнулась об порог (Шлепс!), матюкая весь бренной мир и порог в частности… И тем не менее на этом их потуги не закончились. Костя (сволочь, бяка, редиска!), пока я во сне наслаждалась огромным бутербродом с колбасой, слямзил мой мобильник, заменил номер маман на свой и отправил мне смс-ку, якобы от нее. Телефон у меня, кстати, еще тот тормоз, так что, когда сообщение наконец-то дошло и моб. мерзко запиликал, брателло уже успел выключить у них с Анькой свет, вроде как они уже давныыыыыыыыым-давно спят. Тем временем я тянусь за мобилкой и читаю «мамино» творение: «Юль,солнце, мы тут не далеко. Решили с папой заехать к вам в гости. Скоро будем». Откладываю телефон и… понимаю, что жизнь дала трещину и назвала её жопой ©. Печально взвизгнув, подрываюсь с кровати, то и дело размахивая руками и раздавая пронзительное «писдецблямамаприезжает». Забегаю в соседнюю комнату, срываю со всех одеяла и выгоняю на улицу во всей их ночной красе выносить мусор. Надо признать, что своим ночным прикидом мы ничем не уступаем ясельной группе детского сада № 8». Зонне спит в моей любимой ночной рубашке с сЭрдЭчками. Правда ночной рубашкой я ЭТО называла, как раз когда ходила в тот самый детский садик № 8. Теперь ЭТО скорее изгвазданный в чем попало  ночной топик, в который можно тыкать пальцем и приговаривать: «Вот это мы ели шашлычок, это – ммм, рыбка… а что у нас тут? Ооо, да это же моя любимая шоколадка!». И вот Зоннэ во всем этом г…е и сЭрдЭчках, брат в его семейных трусах (нет-нет, посмотрим правде в глазное яблоко – в ТРУСИЩАХ!), пошли выносить мешок бутылок из-под пива, горючих жидкостей и прочий мусор (да-да, мы славно погуляли накануне!), а Жуля, то бишь я, рванула по ступенькам аки помесь вертолета и хомячка, ибо лицо у Жули в 4 часа утра ооооочень запухшее, но скорости полета со второго этажа на первый позавидует любая авиакомпания. Но ничего, спустилась вниз, пар из ушей потушила и каааааак бросилась на немытую посуду во всей своей экипировке: розовых трусах, полосатой футболке а-ля «Здрасьте, я уголовник» и мега-тряпкой в руках. Скрипя зубами и нецензурно выражаясь, драила дачу подобно Мистеру Проперу из рекламы какого-то гэшного моющего средства. Когда брат и Зоннэ вернулись, дом сиял, посуда блестела, микробы вымерли и даже комары начали летать не так нагло. В общем, красота-ляпота, прям «Жилище заядлых чистоплюев». Зевая над уже почти стерильным столом, брат слезно уговаривал меня идти спать, на что я сердито развернулась к нему именно тем местом, которым, если верить моей маме, я всегда думаю, гордо заявила, что иду варить кофе, читать книженцию и ждать дорогих, но незваных родителей. Редиска-Зонне начала что-то шипеть в ухо редиске-Косте, а после брат, сделав глубокий вдох и вытянув из меня обещание - не убивать его, не царапать лицо и не лишать завтрака, выдавил из себя признание в «ооооочень смешном» приколе. Дальнейшую судьбу брата описывать лень, да и нечего.