Во второе утро под звон колокольчика уже совсем не хотелось вставать. Приоткрыв левый глаз, я увидел, как братья безропотно сползают с верхних этажей двухъярусных кроватей.
Утренняя молитва. Служба. (Уже тяжеловато). Завтрак. Эта каша с огурцом – как родные! Вчерашний пессимистически настроенный мужичок куда-то делся. Его место занял совсем запущенный бомжеватого вида дядька. Дядька слопал кашу с огурцом секунд за 15. Все остальное время до конца завтрака он смирно сидя спал, как спят утром в метро.
- Ну, что сегодня нужны добровольцы в коровник, - сказал инок на разводе, - Ну, смелее. Работка не пыльная, но с запашком, тем и тяжелая. Добровольцы нашлись. Позже они многие дни будут работать в коровнике (по собственному желанию). А аура их присутствия в трапезной напоминать, что это испытание может коснуться любого. Для меня же с этого момента запах коровника – символ глубочайшего смирения и послушания.
- Да, еще в братской трапезной просили помочь, - сказал инок.
Как я понял позднее, милостью Божьей я оказался именно там.
На несколько дней работа у нас была одна – глушить, чистить, потрошить рыбку.
Если учесть, что до этого не имел ни малейшего представления о кулинарии в общем и о внутренностях рыбки в частности, то каждый день я видел как растет мое мастерство.
Когда я впервые увидел две ванны с мелкой рыбой, я понял, что по грехам моим – сие испытание.
К середине дня мы с братьями (еще 4 человека) успели только почистить четверть всей рыбы. У всех сказывалось отсутствие опыта.
Золотое правило, которое донес до нас Сашка-послушник, нас опекавший. «Никогда не обсуждать с другими вопросы церковные и догматические, потому как крыльев за нашими спинами не наблюдается и в святцах нас, грешных, не поминают. Много грехов приходит к нам через язык. Орган в организме маленький, а столько потом проблем на Суде будет».
Вняв совету Сашки, говорили мы в тот день только о рыбе.
Пришло время обеда. Только тогда я понял, какое это счастье трудиться в братской трапезной. Меню там кардинально отличалось от ненавистных «каши с огурцом». Супчик, овощной салат, картошечка – все это показалось нам райским лакомством.
Нас благословили доделать рыбу до конца и на вечернюю не ходить. Усталость. Запах рыбы пропитал меня насквозь. Отныне запах рыбы для меня – символ трудолюбия. После ужина (в братской трапезной) – свободное время. Пообщались с братьями. Да-аа, пути у всех сюда были такие разные. Один по бизнесу был неподалеку; узнал о монастыре, поставил джип на стоянку и на недельку остался. Другого жена из дома за пьянку поперла. А он сюда решил приехать – со страстью бороться. Третий – казак. Четвертый – московский дизайнер. Одно ясно только по промыслу все здесь…
Ночью мне снились рыбы.