Каждое 1-е апреля Лемешев разыгрывал по телефону Дунаевского, поздравляя композитора с Новым Годом голосом Деда-Мороза-Шаляпина.
- Извините, товарищ Козловский, что опять узнал Вас, - каждый раз отвечал проницательный Дунаевский, - но что-нибудь для Вас я напишу только к следующему 1 апреля.
После такого разговора и Лемешев, и Дунаевский обретали душевное спокойствие ещё на целый год.


- Понимаете, - говорил Станиславский Малевичу, - заднику этого спектакля придаётся огромное значение. Он должен символизировать всю гамму переживаний главных героев, массовки и суфлёра.
- Нет-нет, - вторил напарнику Немирович-Данченко, - на заднике должны быть отражены лица зрителей, сидящих в зале, и грустные лица зрителей других театров.
- Да-да, - возражал сменщику Станиславский, - а также на этом заднике должны быть отчётливо видны буфет, ружьё и вешалка.
- Вот-вот, - протестовал Немирович-Данченко, - и вытянутые лица Мейерхольда, Таирова и Вахтангова.
- Ну-ну, - подвёл черту под контрактом Малевич, и тут же, по телефону, заказал бочку чёрной краски.


(с)Макс-кс,2002.