Музой был Стравинский...^_^


Это был очень странный мир. Непохожий на другие. Остальные Создатели смотрели на него и со снисходительной улыбкой качали головою – но где-то глубоко-глубоко внутри уже поселился маленький черный червячок зависти – они не умели делать такого. Нет, они рисовали миры прекрасные, миры, которые захватывали дух и покоряли своей идеальностью... эти Создатели много чего могли, а вот сделать такой «неправильный» мир – нет.
А она смогла. Смогла и теперь смотрела на странный свой мир с удивлением: ведь каждая линия в нем, каждый шаг был просчитан до мелочей... почему же не получилось того, идеального, которого ей так хотелось? А получился такой вот – необычный, изломанный, весь состоящий из линий, изогнутых под самыми необычными углами. Даже небо в нем было неправильное – всегда нежно-фиалкового цвета, и без звезд. Странный мир.
Но что было делать? Мы в ответе за то, что сотворили – первое правило художника. А посему ей придется смотреть, чтобы не проникла в этот странный мир какая-нибудь иноземная гадость, что погубит его в считанные моменты. Иногда она думала, что это не так уж плохо, а иногда – ее мир, самый первый, начинал ей нравиться. Но только пока она не оглядывалась на миры других – такие идеальные, такие правильные... хрустальные...
И как-то раз терпение Демиурга не выдержало. Создать мир – безумно сложно, а вот уничтожить... один взмах руки – и полетели на дорогу алмазные осколки...
Потом они обычно одумываются. Но, как говорят в плохих рассказах «слишком поздно...»
Никто не осуждал ее, никто не упрекал. Никто не кинул в спину укоризненный взгляд... Но она – о, она всей душой чувствовала свою вину. Она видела изломанные линии Своего Мира в кружевах тонкого платья, его непривычная мордашка смотрела на нее из зеркала, а глаза Старшего напоминали ей небо странно-фиолетового цвета. Поэтому однажды...
Однажды плащ Создателя полетел на пол, и Сила, певшая в сердце – угасла. На дороге одного из миров – Несотворенного – появился еще один менестрель. Он отличался от других – его лютня никогда не играла веселых песен, частушек или танцев. Зато... зато она была способна вызвать слезы у любого – от нежной придворной дамы до грубого солдафона... А что человек? Человек, державший ее в тонких музыкальных руках – не улыбался. Вобще. Он просто шел, шел... по алмазной крошке того самого – неправильного... и разбитого... ею...