- А почему они так хотят... измениться? – тонкий детский голосок звенел в зале жалобно и одиноко. «Если бы у меня было сердце, оно бы сжалось от жалости»
- А ты посмотри на их лица... Они устали, устали от обыденности, от серости... Смотри – с самого утра, когда они, откушав положенную порцию овсянки, идут на работу, сверив время по своим сверхточным часам. Смотрите внимательно, маленькая леди – вы не увидите ни одной улыбки. В их глазах уже сейчас вселенская скорбь... отсидеть положенное время в конторе, придти домой, рассеянно клюнуть жену в щеку, сказать пару слов детям – что-нибудь банальное и абсолютно ненужное. Пойти поиграть в бильярд, теннис или гольф, а потом вновь явиться домой, выслушать от супруги суровую лекцию, поорать для отвода липкой серой массы, что они смеют называть душою – и под занавес, улечься спать в жесткую спартанскую койку... И так – каждый день, год за годом. Ничего не меняется, разве что поверх серого костюма временами надевается еще и пальто – когда холодно. Обыденность губит их, но они еще жаждут чего-то необычного... и когда им предлагают – бегут за Даром, высунув язык...
- У них нет в жизни ничего необычного, да? Нету... сказки? – Голубые глаза встретились с горящим алым взором. Пока еще мягкие, живые – сквозь них была видна душа, не одетая до поры в непробиваемый панцирь холода и ответственности.
-Нету, Леди... – просто ответил он и замолчал, задумавшись о чем-то. Девочка тоже отвернулась. Повисла тишина – каждый витал где-то за пределами зала.
- А у меня... у меня будет в жизни сказка, Алукард? – вдруг спросила малышка, вновь пронзив взглядом Графа.
-Будет... – уголки губ Вампира разошлись в стороны, обнажая клыки. – Непременно...