Второй фильм Антона Уткина «Царь-свет» отличается от его первого фильма «Степь». В нём видны новые грани творчества этого режиссёра, сценариста и писателя, но и одновременно узнаётся его особая манера общения со зрителем, когда последний становится соучастником происходящего.
В основу фильма положено довольно редкое явление природы : один раз в год, в конце июля огромное количество двукрылых белых бабочек-подёнок выходит из илистых речных берегов, сбрасывает чехлы, скрываюшие крылья и взлетает над рекой. В рассказе Петра Краснова «Подёнки ночи» бабочки эти называются метлицы – одно из названий, которое им дают из-за сходства несметного количества подёнок, кружащихся над водою, с зимней метелью. Местные же жители называют их просто, хозяйственно и совсем не поэтично «мотылём». Что не удивительно, потому что вылет мотыля в деревне – это день, сродни сенокосу, или сбору ягод. День, который нельзя упустить и в который надо многое успеть. Ночью на берегу зажигаются огни на который тучами слетаются бабочки и слоями устилают расстеленные на берегу мешковины и полиэтиленовые плёнки. Потом бабочек этих сушат и служат они и наживкой для рыбалки, и кормом для домашней птицы, и даже котята с удовольствием ими лакомятся. Само по себе это явление природы достойно интереса и внимания, но рассказом о нём фильм не ограничивается.
Как и в предыдущем фильме Антона Уткина, в «Царь-Свете» отсутствует голос диктора за кадром, который бы разъяснял, что именно создатели фильма хотели сказать, что превращает зрителя почти в первооткрывателя, который шаг за шагом приближается в к моменту вылета метлицы. И как и в фильме «Степь» об этом явлении рассказывают местные жители, каждый по своему. Но если в «Степи» зритель постепенно, шаг за шагом приближается к загадочным диким лошадям, живушим на острове, и видит их только в конце фильма, в «Царь-Свете» подёнок зритель видит почти сразу. Правда, не кружащуюся над водой белокрылую метлицу-метелицу, а сероватую массу, которую раскладывают для просушки, скармливают курам и уткам, испльзуют, как насадку для рыбы. Которой, в иные годы, падало на берег столько, что, по словам местной жительницы, она «протухала» и приходилось её «сдвигать лопатами» в реку. Действие фильма постепенно продвигается к ночному сбору метлицы. И ночная сцена летящих на свет белых бабочек настолько прекрасна и удивительна, что заставляет забыть о практическо-бытовой стороне этого сбора. Вихрь метлицы, летящей на свет прожектора, на керосиновую лампу и даже на угли костра – по словам одного из жителей села рычковка «им достаточно любого мерцания» - заставляет задуматься о смыле короткой, в несколько часов, жизни бабочек-подёнок, и о смысле жизни вообще. Как же это возможно, что завораживающее кружение бабочек в летней ночи, трепещущий нежный слой, покрывающий землю вокруг ламп и фонарей на берегу и серая бесформенная масса в мешках и кошёлках – одно и то же? Не знак ли это того, что и свет, который нас ждёт в конце туннеля, всего лишь приманка для чьих-то практических целей? И резкий, в ночной тишине, звук сворачиваемой в баул полиэтиленовой плёнки, заполненной светлыми тельцами мёртвых бабочек, похож на стук лопат гамлетовских могильщиков. Но воспоминание об утятах с аппетитом поедаюших мотыля, благодаря которому они «хорошо растут», и котёнке, который с удовольствием его лопает рядом с цыплятами, а потом спит, довольно развалившись на солнышке, и свежей рыбе, пойманной на мотыля, и всё это на фоне деревенских уральских пейзажей – вызывает чувство умиротворения и мысль о том, что если единственный смысл полёта к свету в том, что твоё существование послужит тому, чтобы все вокруг были сыты и никто не голодал (не спроста же мотыля сравнивают с «манной небесной»), то это уже стоит того, чтобы жизнь была прожита.
Фильм «Царь-свет» - творческая удача Антона Уткина, о которой нельзя говорить, не отметив работу оператора Андрея Семашко, многие кадры которого в этом фильме я бы назвала «фотокартинами», равно как и музыкальное сопровождение Евгения Кадимского, которое именно сопровождает зрителя на протяжении всего фильма, как приятный и ненавязчивый спутник.