Решила воспользоваться своим временным пребыванием в Москве, а следовательно, в интернете, чтобы выложить кое-какие накопившиеся вещи.

ГТГ, Инженерный корпус

[120x598]Трудно вообразить себе место, более подходящее для выставки акварелей княгини Ольги, чем здание Инженерного корпуса Третьяковки, расположившееся в самом московском, на мой взгляд, районе города, в тихом и заброшенном, по сравнению с самой многолюдной ГТГ, здании. Вот и акварели ее, небольшие, светлые и искренние, кажутся такими же тихими, по-лаврушенски солнечными и отчасти заброшенными.
Основное впечатление от выставки – сознание того, что я бы рисовала и подмечала те же самые вещи, что и Ольга-художница: миниатюрную фигурку часового, синие васильки у забора, осень в своем апогее, аллеи с девушкой глубоко печального вида и книжкой в задумчиво опущенной руке да белые грибы и сирень. Некоторые работы вызывали улыбку воспоминаний, словно я разглядывала свои деревенский фотографии. Такой эффект особенно произвела акварель с белыми грибами, отнюдь не идеальными, а реалистичными, с обкусанными корявыми краешками шляпки и прилипшими листиками. Одним словом, схожесть взглядов и предпочтений дала повод почувствовать себя связанной с другим человеком, жившим ранее, продолжательницей определенных традиций, традиций взглядов и воспитания.
В целом, я заметила, что эта выставка, сама очень личная по своему содержанию (ведь все эти акварели делались вовсе не для выставок и на заказ), и у зрителей вызывает очень личные ассоциации и размышления. Мне вот, например, сразу подумалось про наших эмигрантов и вообще про людей, временно живущих в чужих странах. Вот Ольга пожила и в Дании, и в Канаде, а ведь всюду смогла оставаться собой и очень русской по привычкам и быту. Даже будучи в Дании, она выращивала цветочки в палисаднике, а в Канаде на Пасху на столе неизменно стояла корзинка с яйцами и собственно пасха, а зимой наряжалась елка. Значит, человек властен так поставить свою жизнь даже в чужой обстановке, что она будет цельной и традиционной. Значит, и я смогу. По-моему, так у меня это уже начало получаться.
В доказательство того, что акварели имели очень личное воздействие в целом на зрителей, а не только на меня, могу привести несколько дополнительных примеров, подслушанных мною на выставке. Не знаю как вы, а я в принципе отношусь к тем, кто предпочитает ходить на выставки один, но увлеченно и с азартной готовностью подслушивает обсуждения и комментарии людей вокруг. Этого, пожалуй, мне более всего не хватало в Лондоне. Не то что бы там не обсуждают, но никаких оригинальных замечаний мне не встречалось. А тут несколько человек при виде ухоженного садика или просто букетов цветов: васильков, незабудок, львиного зева, пионов, дельфиниума – вспоминали свои деревни и дачи. А две очаровательные пожилые дамы, любуясь изображением накрытого чайного столика на веранде, уставленной цветами и с видом на миленький пейзаж, чуть ли не в один голос сошлись на том, что мечтали бы сейчас оказаться там и вообще жить в ту эпоху.
Не знаю, позволительно ли провести подобную аналогию, но я бы эту выставку сравнила с демонстрацией своих, личных фотографий. Это набор видов, предметов, моментов, которые обратили на себя внимание определенной личности, и по ним можно очень о многом догадаться о жизни и внутреннем мире человека. Я посмотрела на то, что занимало Ольгу, я в чем-то согласилась, где-то оспорила, где-то не поняла. Похожее бывает, когда показываешь свои самые отборные и любимые, выстраданные фотокадры. Впрочем, возможно у меня напрашивается такое сравнение в основном потому, что мне фотокамера заменила неумение рисовать. К тому же эта выставка еще одно подтверждение моего понимания искусства как продукта размышлений, чувств, наблюдений отдельной личности, творца. Слишком широко? Возможно. Но ведь в безграничном понятии «искусство» для всех найдется место, если только это самый «продукт» сможет доказать, что он действительно плод долгих, напористых, оригинальных и идейных исканий.

29.06.07.